– Нет, своего мальчика. Будь к нему очень добра, ладно?
– Конечно буду. Только я ведь не смогу заполнить твое место, и он станет скучать и грустить.
– Ну, это ему не повредит, так что помни, я оставляю его твоим заботам, чтобы ты всячески докучала ему, ласкала и держала его в полном порядке.
– Я очень постараюсь, Джо, ради тебя, – пообещала Бет, задаваясь вопросом, отчего это сестра так странно на нее смотрит.
Когда Джо и Лори прощались, он весьма значительно шепнул ей: «Это бесполезно и ни к чему не приведет, Джо. Я глаз с вас не спущу, так что ведите себя пристойно, не то я приеду и заберу вас домой».
Дорогие маменька и Бет,
я собираюсь написать целый том, ведь мне надо рассказать вам огромную кучу всего, хотя я вовсе не аристократическая юная особа, путешествующая по Европе. Когда исчезло из вида такое любимое и привычное папино лицо, я немножко взгрустнула и чуть было не обронила две-три горькие слезы, если бы одна ирландская дама с четырьмя малыми детишками, с разной громкостью ревущими наперегонки, не отвлекла мое внимание, и я стала забавляться, роняя имбирные орешки[178] через спинку сиденья, как только они раскрывали рты, чтобы зареветь снова. Вскоре выглянуло солнце, у меня на сердце тоже прояснилось, и я принялась от всей души наслаждаться своей поездкой.
Миссис Кёрк приветствовала меня с такой теплотой, что я сразу почувствовала себя как дома, хотя это большущее здание полно чужих людей. Она выделила мне смешную маленькую гостиную под самой крышей – ничего другого у нее нет, – но в ней есть плита и хороший стол в нише солнечного окна, так что я смогу сидеть и писать здесь, когда мне только заблагорассудится. Замечательный вид и высокая башня храма напротив – награда за бесчисленные лестницы, и я тут же влюбилась в свою «берлогу». Детская, где мне предстоит учить и шить, приятная комната рядом с личной гостиной миссис Кёрк, две маленькие девчушки прелестны, хотя довольно избалованы, как мне представляется, но я девочкам понравилась после того, как рассказала им сказку «Семеро непослушных поросят», и теперь не сомневаюсь, что из меня выйдет образцовая гувернантка.
Есть я буду вместе с детьми, если мне так больше по душе, чем за общим столом, и я пока что предпочитаю этот вариант, потому что оказалась застенчива, хотя никто в это не поверит.
«Ну а теперь, дорогая, располагайтесь и чувствуйте себя как дома, – сказала мне миссис Кёрк свойственным ей материнским тоном. – Сама я с утра до ночи на бегу, как вы можете понять, при таком семействе, но огромная тревога свалится с моей души, если я буду знать, что благодаря вам с детьми все в порядке. Мои комнаты вам всегда открыты, а вашу я постараюсь сделать для вас настолько удобной, насколько смогу. В доме есть несколько очень приятных людей, если вы захотите с кем-то познакомиться, а вечера у вас будут всегда свободны. Обращайтесь ко мне, если что не так, и будьте счастливы здесь, насколько это возможно. Вот и звонок к чаю. Я должна бежать, переодеть чепчик». И она заторопилась прочь, оставив меня устраиваться в моем новом гнездышке.
Сойдя через некоторое время вниз, я увидела то, что мне очень понравилось. Лестничные пролеты очень длинны в этом высоком доме, и, когда я стояла на площадке перед третьим пролетом, ожидая, чтобы молоденькая служанка взобралась по лестнице мне навстречу с тяжелым ведерком угля, я увидела, как какой-то джентльмен нагнал ее, забрал у нее из рук ведерко с углем, пронес его до конца пролета и, оставив его у ближайшей двери, сказал с добродушным кивком и с иностранным акцентом: «Так оно лутше идет. Маленький спина слишком молот иметь такой тяжесть».
Правда ведь, как это хорошо с его стороны? Мне очень нравятся такие вещи, ведь, как папа говорит, мелочи высвечивают характер человека. Когда вечером я упомянула об этом эпизоде миссис К., она сказала: «Это, вероятно, был профессор Баэр. Он всегда так делает».
Миссис К. рассказала мне, что он – из Берлина, очень ученый и очень добрый, но беден как церковная мышь и дает уроки, чтобы было на что жить ему и двум его маленьким сиротам-племянникам, которых он воспитывает здесь, в Америке, ибо этого желала его сестра, бывшая замужем за американцем. История не весьма романтическая, но мне она показалась интересной, и я обрадовалась, услышав, что миссис К. дает профессору одну из ее личных гостиных для занятий с некоторыми его учениками. Между этой гостиной и детской есть стеклянная дверь, и я намереваюсь поглядывать на профессора, тогда смогу рассказать вам, как он выглядит. Ему уже почти сорок лет, так что в этом никакого вреда быть не может, маменька.
После чая и предпостельной возни с девчушками я атаковала огромную рабочую корзину и провела тихий вечер, болтая с моей новой подругой. Я стану продолжать письмо-дневник, отсылая его раз в неделю, так что доброй ночи, а дальше будет завтра.
