Я благодарила его, как только могла, и говорю теперь о «моей библиотеке» так, словно в ней целая сотня книг. Я ведь прежде и не знала, сколько в Шекспире всего, но ведь у меня раньше и не было такого Баэра, что мог бы объяснить мне это. А вы, пожалуйста, не смейтесь над его ужасной фамилией, она произносится вовсе не похоже на Бер или на Бир[190], как тут часто говорят, но как бы между этими двумя вариантами, как только сами немцы умеют выговорить. Я рада, что вам обеим нравится то, что я про него пишу, и надеюсь, что вы когда-нибудь с ним познакомитесь. Мама бы восхитилась его горячим сердцем, папа – его мудрой головой, меня восхищает и то и другое, и я понимаю, что стала гораздо богаче, обретя «мой друг Фридрих Баэр».
Денег у меня немного, и я не знаю, что могло бы ему понравиться, поэтому я купила несколько мелочей и расставила их у него в комнате так, чтобы он мог неожиданно их заметить. Они полезны, красивы или забавны. Новый чернильный прибор ему на стол, вазочка для цветка – он всегда приносит один или веточку зелени в стакане, чтобы чувствовать себя свежим, как он говорит, и прихватку для его каминных мехов, чтобы ему не приходилось жечь свои
При его бедности, он тем не менее не забыл ни одной служанки, ни одного ребенка в нашем доме, и ни одна душа здесь не забыла о нем, от француженки-прачки до мисс Нортон. Я так этому обрадовалась!
Они тут устроили маскарад и очень веселились в канун Нового года. Я не собиралась сойти вниз, ведь у меня не было костюма. Но в последний момент миссис Кёрк вспомнила о своих старых нарядах из парчи, а мисс Нортон одолжила мне кружева и перья. Так что я нарядилась миссис Малапроп[192] и вплыла в залу в маске. Никто меня не узнал, потому что я изменила голос, никому и присниться не могло, что молчаливая и высокомерная мисс Марч (ведь они думают, что я высокомерна и холодна, то есть большинство из них, а я такая и есть с наглецами) умеет танцевать, наряжаться и даже способна разразиться целой уймой остроумно перепутанных эпитафий вроде «аллегорий на берегах Нила[193]». Я буквально наслаждалась всем этим, и когда мы сняли маски, было так забавно видеть, как все уставились на меня. Я слышала, как кто-то из молодых людей сказал другому, что он знал, что я – актриса, он вроде бы вспомнил, что видел меня в одном из небольших театров. Мег будет в восторге от этой шутки.
Мистер Баэр был Ткач Основа, а малышка Тина – Титания – совершенная маленькая фея[194] у него на руках. Видеть их танцующими – вот это был пейзаж, если употребить знакомый «теддиизм»!
В общем, я очень счастливо встретила Новый год, и когда у себя в комнате подумала обо всем этом, то почувствовала, что вроде бы начинаю немножко продвигаться вперед, несмотря на многие неудачи, потому что я теперь всегда бодра и в хорошем настроении, тружусь с охотой и стала больше, чем прежде, интересоваться другими людьми, и все это меня вполне удовлетворяет. Будьте вы все благословенны! Остаюсь всегда вашей любящей… Джо.
Несмотря на то что Джо чувствовала себя вполне счастливой в атмосфере того общества, что ее окружало, и была очень занята повседневной работой, дававшей ей хлеб насущный и делавшей этот хлеб еще более сладким от затраченных усилий, она находила время и для своего литературного труда. Стремление, что теперь овладело ею, было естественным для бедной и честолюбивой молодой девушки, но средства для достижения своей цели она избрала не самые лучшие. Джо видела, что деньги дают власть, вот она и решила поэтому добиться денег и власти – не столько ради себя самой, сколько ради тех, кто был ей дороже жизни. Мечта о том, чтобы наполнить родной дом земными благами, дать Бет все, что та пожелает, от клубники зимой до фисгармонии в спальне, о поездке за границу для себя самой и о том, чтобы иметь всегда больше, чем просто необходимо, и тогда с радостью позволить себе роскошь благотворительности, уже много лет была для Джо самым лелеемым из воздушных замков.
