“А ты, мол, добирайся, как знаешь”, чуть было не прибавил он. Дэнни пришлось тащиться на автомойку и просить Реверса, чтоб тот подбросил его до дому.
Фариш шумно дышал – сопел, видно, что вот-вот сорвется.
– Раз так, надо было там ее дожидаться.
– В суде? Или в машине сидеть? Целый день?
Фариш выругался.
– Надо было мне ее отвезти, – сказал он и отвернулся. – Так и знал, добром это все не кончится.
– Фариш… – Дэнни умолк.
Пожалуй, не стоило напоминать Фаришу о том, что он не умеет водить.
– А какого черта ты ее в грузовике не повез? – рыкнул Фариш. – Отвечай!
– Она сказала, что у грузовика лесенка уж больно крутая, она не заберется. Лесенка крутая, – повторил Дэнни, заметив, как побагровел Фариш, которому что-то послышалось.
– Слышу! – огрызнулся Фариш.
Он окинул Дэнни долгим тяжелым взглядом.
Гам лежала в реанимации – под двумя капельницами, с кардиореспираторным монитором. Ее в своем грузовике привез какой-то мужик. Он как раз проезжал мимо и стал свидетелем невероятного зрелища: по шоссе спотыкаясь, ковыляет старушка, а в плечо ей намертво вцепилась королевская кобра. Он выскочил из машины, вытащил из кузова пластмассовую оросительную трубу в шесть футов длиной и принялся охаживать тварь. Когда он наконец сбил кобру наземь, та метнулась в траву и уползла, но тут уж не сомневайтесь, сказал он врачу, когда привез Гам в больницу, то была самая настоящая кобра – капюшон, метина в форме очков, все было при ней. Он знал, как выглядит кобра, видел ее картинку на коробке патронов для пневматики.
– А броненосцы, а пчелы-убийцы, – говорил водитель грузовика, приземистый коротышка, румяный, улыбчивый, щекастый, пока доктор Бридлав листал главу про ядовитых рептилий в учебнике терапевтической помощи, – лезут к нам с Техаса, а потом на людей бросаются.
– Если вы говорите правду, – отвечал ему доктор Бридлав, – то эта кобра приползла из мест, которые подальше Техаса будут.
Доктор Бридлав долго проработал в неотложке, а поэтому прекрасно знал миссис Рэтлифф, которая здесь была постоянным гостем. Один юный медбрат отлично ее передразнивал, изображал, как она, держась за сердце, ковыляет к карете скорой помощи и одышливым голосом раздает указания внукам. Эта история с коброй – какая-то чушь собачья, но чушь или не чушь, а у старухи все симптомы совпадают – ее укусила кобра, а не какая-нибудь местная змея. У нее набрякли веки, упало давление, она жаловалась на боль в груди и затрудненное дыхание. Если б ее укусил гремучник, вокруг ранки была бы характерная припухлость, а ее не было. Укус, похоже, был неглубокий. Пиджак был с подплечниками, и поэтому кобре не удалось прокусить плечо.
Доктор Бридлав сполоснул крупные розовые руки, вышел к угрюмо столпившимся возле реанимации внукам.
– Налицо нейротоксические симптомы, – сказал он, – птоз, угнетение дыхания, понижение кровяного давления, отсутствие ярко выраженных отеков. Мы внимательно следим за ее состоянием, так как ее, возможно, придется интубировать и переводить на искусственное дыхание.
Внуки вздрогнули, недоверчиво на него уставились, самый младший – по виду умственно отсталый – энергично замахал рукой.
– Привет! – сказал он.
Фариш выдвинулся вперед, чтоб было ясно, кто тут главный.
– Где она? – он оттолкнул доктора. – Мне надо с ней поговорить.
– Сэр… Сэр! Боюсь, что сейчас этого сделать нельзя. Сэр, убедительно прошу вас вернуться.
– Где она? – Фариш растерянно застыл посреди трубок, аппаратов, попискивающих устройств.
Путь ему преградил доктор Бридлав.
– Сэр, она отдыхает. – Он ловко, при помощи парочки санитаров, выпроводил Фариша обратно в приемный покой. – Ее лучше не беспокоить. Сейчас вы ей ничем не сможете помочь. Вот, глядите-ка, вот здесь можно присесть и подождать. Вот здесь.
Фариш стряхнул его руку.
– А вы-то ей как помогаете? – спросил он так, будто помогали они ей спустя рукава.
Доктор Бридлав снова бойко зачастил о кардиореспираторных мониторах, птозе и отсутствии ярко выраженных отеков. Умолчал он только о том, что в больнице от яда кобры не было противоядия и достать они его никак не могли. И не сказать, чтоб за те несколько минут, что он листал учебник терапевтической помощи, он узнал о чем-то, чего ему не рассказывали во время учебы. Человеку, которого укусила кобра, поможет только одно определенное противоядие. Но противоядие это можно было раздобыть только в очень крупных зоопарках или солидных медицинских центрах, да и вводить его надо в течение пары часов после укуса, а то – никакой пользы. Старушке придется выкарабкиваться самой. Вероятность того, что укус кобры окажется смертельным, сообщал учебник, от десяти до пятидесяти процентов. Разброс огромный, если учесть, что в учебнике не было сказано, как именно велись подсчеты выживших – это только те люди, которым удалось ввести противоядие, или вообще все укушенные? Кроме того, пациентка была старая, у нее и помимо укуса проблем со здоровьем хватало. Ее медкарта была в палец толщиной. И потому, когда доктора Бридлава спрашивали, переживет ли она ночь, протянет ли хоть еще час, он совершенно не знал, что на это отвечать.
