Мистер Хэвишем несколько растерялся, глядя в невинное и серьезное личико своего собеседника.
– Боюсь, ты не до конца меня понял, – объяснил он. – Говоря «впечатляющая родословная», я имею в виду не пожилой возраст, а то, что имя этого человека очень давно известно миру; его обладатели упоминаются в истории своей страны на протяжении нескольких сотен лет.
– Прямо как Джордж Вашингтон, – сказал Седрик. – Я всю жизнь про него слышу, но он жил даже еще до моего рождения, его очень-очень давно все знают! Мистер Хоббс говорит, он останется в веках – из-за Декларации независимости и из-за Четвертого июля. Видите ли, он был очень храбрый человек.
– Первый граф Доринкорт, – торжественно объявил мистер Хэвишем, – получил графский титул четыреста лет назад.
–Ну и ну!– воскликнул Седрик.– Как давно! А Душеньке вы про это сказали? Ей это будет
– Многие из них помогали монархам править Англией. Некоторые были очень храбрыми и сражались в великих битвах в стародавние времена.
–Вот это я бы хотел попробовать,– признался Седрик.– Мой папа был солдат и очень храбрый, такой же храбрый, как Джордж Вашингтон. Может, это оттого, что он стал бы графом, если б не умер. Как славно, что графы храбрые. Храбрость – это большое
– Быть графом иногда полезно еще и по другой причине, – медленно проговорил мистер Хэвишем, не отрывая от мальчика внимательного взгляда. – У некоторых графов много денег.
Ему было любопытно узнать, понимает ли его маленький друг ту огромную власть, которой обладает богатство.
– Это очень хорошо, – невинно сказал Седрик. – Хотелось бы мне, чтобы у меня было много денег.
– Вот как? – спросил мистер Хэвишем. – Для чего же?
– Ну, – начал Седрик, – с деньгами можно столько всего сделать. К примеру, та же торговка яблоками. Будь я очень богат, я бы купил ей палаточку, чтобы поставить над прилавком, и маленькую печку и давал бы ей доллар каждый раз, как идет дождь, чтобы она могла в этот день оставаться дома. А еще… о, я бы купил ей теплый платок. Чтобы у нее кости так не ныли. Ее кости не такие, как наши, – они болят всякий раз, когда она двигается. Это очень неприятно, когда кости болят. Если бы мне хватило денег на все это, наверное, кости у нее поправились бы.
– Кхм! – сказал мистер Хэвишем. – А что еще ты сделал бы, если бы разбогател?
– Ой! Очень много всего. Конечно, купил бы Душеньке всяких красивых вещей, игольниц, и вееров, и золотых наперстков, и колец, и энциклопедию, и карету, чтобы ей не приходилось ждать трамваев. Если бы ей нравились розовые шелковые платья, то и их бы купил, но она любит черный цвет. Но я бы привел ее в большой магазин, чтобы она все посмотрела и выбрала, что ей захочется. А еще Дик…
– Что за Дик? – спросил мистер Хэвишем.
– Дик чистит обувь, – объяснил его милость, заметно оживившийся от разговоров обо всех этих заманчивых возможностях. – Он такой добрый, самый добрый на свете. Он работает на углу улицы в центре города. Я его уже много лет знаю. Один раз, когда я был очень маленький, мы гуляли с Душенькой, и она купила мне красивый прыгучий мячик, а я его уронил, и он отскочил на самую середину улицы, где кареты и лошади. Я расстроился и заплакал, потому что был очень маленький – я тогда еще в шотландской юбочке ходил. А Дик чистил сапоги какому-то господину и вдруг крикнул: «Эй, привет!» – и как кинулся за мячом прямо между лошадей! Поймал его, вытер своей курткой, отдал мне и сказал: «Не горюй, малец!» Душеньке он этим очень понравился, и мне тоже, и с тех пор каждый раз, когда ходим в центр, мы его навещаем. Он говорит: «Эй, привет!» – и я говорю: «Эй, привет!» – и мы немножко болтаем, и он рассказывает, как идут дела. В последнее время они идут плохо.
– И что бы ты хотел для него сделать? – спросил адвокат, потирая подбородок и улыбаясь загадочной улыбкой.
– Ну… – задумался юный лорд Фаунтлерой и с деловым видом выпрямился в кресле, – я бы выкупил долю Джейка.
– А Джейк кто такой?
– Компаньон Дика, но хуже компаньона на всем свете не сыскать! Это Дик так говорит. Он портит репутацию предприятия, а еще он шильничает. Он обманщик, и от этого Дик сердится. Вы бы тоже сердились, если бы чистили обувь что есть силы и никогда не шильничали, а ваш компаньон все время шильничал. Людям нравится Дик, а Джейк не нравится, поэтому иногда они не приходят второй раз. Так что, будь я богат, я бы выкупил долю Джейка и заказал Дику мировую вывеску. Он говорит, что с мировой вывеской далеко можно пойти. А еще я бы купил ему новой одежды и новых щеток, чтобы он мог начать с чистого листа. Он говорит, что просто хочет начать с чистого листа.
