На красивом лице пожилой экономки отразилось то же удовольствие, с каким глядела на него жена сторожа.
– Я узнаю его милость где угодно, – сказала она мистеру Хэвишему. – У него лицо и манеры капитана. Ах, сэр, право, сегодня великий день.
Седрик не понял, почему день великий, и с любопытством посмотрел на миссис Меллон. На миг ему показалось, что в глазах у нее стоят слезы, и все-таки было понятно, что она не грустит. Экономка опустила на него взгляд и улыбнулась.
– От этой кошки здесь остались два хорошеньких котенка, – сказала она, – их принесут в детскую вашей милости.
Мистер Хэвишем, понизив голос, сказал ей несколько слов.
– В библиотеке, сэр, – ответила миссис Меллон. – Его милость велено отвести туда одного.
Через несколько минут высоченный лакей в ливрее, проводив Седрика до библиотеки, распахнул дверь и весьма торжественным тоном объявил: «Лорд Фаунтлерой, милорд». Пусть он был лишь лакеем, но чувствовал, что происходит нечто очень важное – наследник Доринкортов вернулся домой, к своим землям и владениям, и его привели на аудиенцию к старому графу, власть и титул которого однажды перейдут к нему.
Седрик переступил порог комнаты. Та оказалась очень просторной и роскошно убранной: массивная резная мебель, нескончаемые полки с книгами. Обстановка была такой темной, гардины – такими тяжелыми, витражные окна утоплены так глубоко, а противоположные стены находились на таком огромном расстоянии друг от друга, что комната в последних отсветах закатившегося солнца производила несколько мрачное впечатление. Поначалу мальчик подумал, что в ней никого нет, но вскоре увидел, что у огня, разожженного в широком камине, стоит большое мягкое кресло и в этом кресле кто-то сидит – кто-то, кто не сразу обернулся посмотреть на него.
Однако хоть чье-то внимание ему все-таки удалось привлечь. На полу возле кресла лежал пес – огромный рыжевато-коричневый мастиф, тело и лапы которого по размеру почти не уступали львиным. Гигантское существо величественно и неторопливо поднялось и тяжелыми шагами направилось к малышу.
Человек в кресле нарушил молчание.
– Дугал, – позвал он. – А ну-ка ко мне, сэр.
Но в сердце маленького лорда Фаунтлероя страха таилось не больше, чем злобы, – он всю жизнь был храбрым маленьким мальчиком. Самым непринужденным жестом он положил ладошку на ошейник огромного пса, и они двинулись вперед вместе; Дугал на ходу обнюхивал его.
И тогда граф поднял голову. Седрик увидел высокого старика с всклокоченными седыми волосами, мохнатыми бровями и похожим на орлиный клюв носом между глубоко посаженных горящих глаз. Граф же увидел изящного ребенка в черном бархатном костюме с кружевным воротником, красивое, мужественное юное личико, обрамленное шелковыми локонами, и глаза, которые глядели на него в ответ с искренним дружелюбием. Если замок и впрямь походил на дворец из сказки, следовало признать, что маленький лорд Фаунтлерой – вылитый сказочный принц в миниатюре, хоть сам он об этом и не подозревал и был, пожалуй, чересчур крепко сложен для юного эльфа. Жесткое сердце старого графа вспыхнуло торжествующим и восторженным огнем при виде того, как силен и красив его внук и как бесстрашно он смотрит на него снизу вверх, не убирая руки с собачьей шеи. Хмурому старому дворянину понравилось, что мальчик не робеет и не боится – ни собаки, ни его самого.
Седрик глядел на него так же, как на женщину из домика у ворот и на экономку, и подошел совсем близко.
– Вы граф? – спросил он. – Я ваш внук – тот, которого привез мистер Хэвишем. Я лорд Фаунтлерой. – И протянул руку, поскольку считал, что так вежливо и правильно здороваться со всеми, даже с графами. – Надеюсь, вы здоровы, – продолжал он самым благодушным тоном. – Я очень рад с вами познакомиться.
Граф со странным блеском в глазах пожал предложенную ладошку. В первое мгновение он был так поражен, что едва ли знал, что сказать, и просто уставился на живописное маленькое видение из-под кустистых бровей, изучая его с ног до головы.
– Рад познакомиться, значит?
– Да, – подтвердил лорд Фаунтлерой, – очень.
Рядом с ним стоял стул, который он и занял; стул был с высокой спинкой и довольно большой, и ноги Седрика, когда он уселся поглубже, не доставали до пола. И все же он, казалось, расположился вполне удобно и устремил скромный, но внимательный взгляд на своего титулованного родственника.
– Я все думал, какой вы из себя, – признался он. – Пока мы плыли, я часто лежал у себя на койке и гадал, похожи вы на моего отца или нет.
– И как, похож? – спросил граф.
– Ну, – ответил Седрик, – я был очень маленький, когда он умер, и, наверное, не помню точно, как он выглядел, но, по-моему, не похожи.
– Видимо, ты разочарован? – предположил его дед.
– О нет, – вежливо ответил он. – Каждому хочется, чтобы все были похожи на его отца, но, конечно, на собственного дедушку приятно посмотреть, даже если он не похож. Вы же сами знаете, как радостно видеть родню.
