И уже через несколько минут на конюшне поднялся знатный переполох, ибо из замка пришел приказ седлать Селима. После этого Селим выходил на прогулку почти каждый день, и люди привыкли видеть вместе высокого серого коня, на котором едет статный седой старик с красивым суровым лицом и орлиным носом, и маленького лорда Фаунтлероя на его караковом пони. Прогуливаясь вдвоем по утопающим в зелени улочкам и живописным проселочным дорогам, всадники сблизились еще сильнее. Постепенно старик многое узнал о «Душеньке» и ее жизни. Пока пони бодрой рысцой поспевал за мощным Селимом, Фаунтлерой болтал без умолку. Он обладал таким веселым нравом, что более приятной компании нельзя было и желать. По большей части беседу поддерживал он, а граф чаще всего молча слушал, глядя на его жизнерадостное, сияющее лицо. Иногда он просил своего юного спутника пустить пони галопом, и, когда мальчик уносился вперед, держась в седле так прямо и бесстрашно, он смотрел ему вслед с гордостью и довольным блеском во взгляде; после этой небольшой гонки Фаунтлерой возвращался, смеясь и размахивая шляпой, в совершенной уверенности, что они с дедом – самые добрые друзья.
Среди прочего граф выяснил, что жена его сына вела далеко не праздный образ жизни. Очень скоро ему стало ясно, что она весьма хорошо известна среди бедняков. Если в какой-то дом являлась болезнь, нищета или горе, ее маленькая коляска тут же оказывалась у его порога.
– Знаете, – сказал как-то Фаунтлерой, – они все говорят «Благослови вас Боже!», когда ее видят, и дети так радуются. Некоторые ходят к ней домой, чтобы научиться шить. Она говорит, что чувствует себя теперь очень богатой и хочет помогать бедным.
Граф вовсе не огорчился, обнаружив, что мать его наследника молода, хороша собой и так похожа на леди, как будто родилась герцогиней; в каком-то смысле ему было приятно и то, что ее любят в народе и почитают бедняки. И все же он часто ощущал болезненный укол зависти, видя, как полнится ею сердце мальчика и как он продолжает считать ее самым близким человеком на свете. Старику хотелось самому занимать это место и не иметь никаких соперников.
Тем утром он придержал коня на вершине поросшего вереском холма и обвел рукой с хлыстом раскинувшийся перед их взглядами прекрасный пейзаж.
– Ты знаешь, что вся эта земля принадлежит мне? – спросил он Фаунтлероя.
– Правда? – сказал тот. – Как это много для одного человека! И как красиво!
– А знаешь ты, что однажды все это станет твоим – это и многое другое?
– Моим! – пораженно воскликнул Фаунтлерой. – Когда?
– Когда я умру, – ответил его дед.
– Тогда я не хочу, – заявил мальчик. – Я хочу, чтобы вы всегда жили.
– Спасибо, – сказал граф в своей обычной суховатой манере, – и тем не менее рано или поздно все это будет принадлежать тебе – однажды ты станешь графом Доринкортом.
Несколько мгновений маленький лорд Фаунтлерой сидел в седле неподвижно. Он окинул взглядом пологие холмы, зеленеющие фермы, прекрасные рощицы, домики, рассыпанные вдоль проселочных дорог, очаровательную деревню и вдалеке, за деревьями, башни замка Доринкорт – огромного, серого и величественного. А потом почему-то тихонько вздохнул.
– О чем ты думаешь? – спросил граф.
– Я думаю, – ответил Фаунтлерой, – какой я еще маленький! И еще о том, что мне сказала Душенька.
– Что же она сказала?
– Она сказала, что быть очень богатым, наверное, очень непросто. Что, если у человека всегда есть так много всего, он может иногда забыть, что не всем так повезло, и что богатый человек должен всегда быть осторожен и стараться помнить. Я говорил с ней про то, какой вы добрый, и она сказала, что это очень хорошо, потому что у графа так много власти, что если бы он заботился только о своем удовольствии и никогда не думал про людей, которые живут на его земле, то они могли бы оказаться в беде, а он бы и не знал, что может помочь, ведь их так много, поэтому знать про всех очень трудно. И я смотрю на все эти дома и думаю, откуда же мне узнать про жизнь этих людей, когда я буду графом. А вы откуда узнаёте?
Познания его сиятельства об арендаторах ограничивались тем, кто из них платит ренту вовремя, а кого нужно вытурить за долги, так что вопрос это был достаточно непростой.
– За меня узнаёт Ньюик, – ответил он, дергая длинный седой ус и глядя на своего маленького собеседника с некоторым смущением. – Поедем домой, – добавил его сиятельство, – а когда станешь графом, позаботься о том, чтобы быть лучше меня!
