Маленький лорд Фаунтлерой полностью

Конечно, все местные жители тут же услышали о предложенном проекте. Поначалу многие из них не поверили; но, когда в Эрлс-Корт явилось небольшое войско рабочих и принялось сносить причудливые покосившиеся хибары, люди начали понимать, что маленький лорд Фаунтлерой оказал им очередную услугу и что благодаря его простодушному вмешательству позорное пятно наконец окажется стерто с лица деревни. Знай он только, как о нем говорили, как восхваляли его повсюду, как пророчили ему в зрелости великие свершения – вот бы он удивился! Но Седрик об этом даже не подозревал. Он жил простой, счастливой детской жизнью: играл в парке, пытаясь угнаться за кроликами, которые разбегались от него по норкам, лежал в траве под деревьями или на ковре в библиотеке, читая чудесные книжки, обсуждал их с графом, а потом пересказывал матери; писал длинные письма Дику и мистеру Хоббсу, которые отвечали в свойственной каждому из них манере; катался верхом вместе с дедом или просто в сопровождении Уилкинса. Когда они проезжали рыночную площадь, люди оборачивались и глядели им вслед, и он замечал, как светлеют их лица, когда они поднимают шляпы. Но ему казалось: это все оттого, что с ним дедушка.

–Они так вас любят,– сказал он однажды графу, сияя улыбкой.– Смотрите, как все радуются, что вас увидели! Надеюсь, когда-нибудь они и меня так полюбят. Наверное, очень приятно, когда ты всем-всем нравишься. – Он даже немножко гордился оттого, что люди так восхищаются его дедушкой.

Пока возводились новые дома, мальчик и его дед частенько ездили вместе в Эрлс-Корт посмотреть на стройку, и Фаунтлероя всегда переполняло любопытство. Он спрыгивал с пони и шел знакомиться с рабочими, задавал вопросы о строительстве, о том, как кладут кирпич, рассказывал об Америке. После двух-трех подобных бесед он на обратном пути уже излагал графу подробности производства кирпичей.

– Мне всегда нравится узнавать такие вещи, – с серьезным видом объяснял Седрик, – потому что никогда не знаешь, как жизнь обернется.

Когда он уезжал, рабочие посмеивались между собой над его чудными наивными разговорами. Впрочем, он им нравился – и нравилось, когда он стоял с ними, сунув руки в кармашки, сдвинув шляпу на кудрявый затылок и весело болтая.

– Забавный мальчонка, нечасто таких встретишь, – говорили они. – Да еще такой любезный. Нету в нем дурной крови.

Возвращаясь домой, они рассказывали про него женам, а жены рассказывали друг другу, и вскоре почти каждый если не повидал сам, то хотя бы слышал какую-нибудь историю о маленьком лорде Фаунтлерое; со временем почти всем стало ясно, что «злобный граф» нашел наконец кого-то, кого сумел полюбить, кто тронул и даже отогрел его жестокое, черствое старое сердце.

Но никто даже не подозревал, насколько сильно оно отогрелось. День ото дня старик все больше и больше привязывался к внуку – единственному созданию, которое ему когда-либо доверяло. Он обнаружил, что с нетерпением ждет, когда Седрик станет сильным и красивым юношей, способным добиться в жизни всего, чего захочет, но по-прежнему добросердечным и дружелюбным, и размышлял о том, какой путь он изберет, как использует свои дарования. Частенько при виде того, как малыш лежит у очага, изучая какую-нибудь большую книгу, а блики огня играют на его светлых волосах, глаза старика начинали блестеть, а к щекам подступал румянец.

– У мальчика грандиозное будущее, – говорил он себе, – грандиозное!

Граф никогда никому не признавался в своих чувствах к Седрику; если он и говорил о нем с другими, на губах его неизменно играла мрачная усмешка. Но Фаунтлерой очень скоро понял, что дед любит его и хочет, чтобы он всегда был рядом – подле его кресла в библиотеке, за обеденным столом, в поездке верхом или в карете, на вечерних прогулках по широкой террасе замка.

– Вы помните, – спросил как-то Седрик, поднимая голову от книги, которую читал на ковре, – помните, как я вам сказал в первый вечер, что мы поладим? Мне кажется, крепче подружиться, чем вы и я, вовсе невозможно, правда?

– Согласен, мы и вправду неплохо уживаемся, – ответил его сиятельство. – Поди-ка сюда.

Фаунтлерой торопливо поднялся на ноги и подошел к нему.

– Есть еще что-нибудь такое, чего тебе хочется? – спросил граф. – Чего тебе не хватает?

Малыш посмотрел на деда, и в его карих глазах мелькнула тоска.

– Только одного, – ответил он.

– Чего же?

Мгновение Фаунтлерой молчал. Он ведь неспроста так долго обдумывал эту проблему.

– Так чего? – повторил милорд.

И тогда Седрик ответил:

– Душеньки.

Старый граф слегка поморщился.

– Но ведь ты видишь ее почти каждый день, – сказал он. – Разве этого мало?

– Раньше я все время ее видел, – объяснил Фаунтлерой. – Она целовала меня на ночь, когда я шел спать, а утром всегда была рядом, и мы могли все друг другу рассказывать, и нам не надо было ждать.

Несколько секунд старик и мальчик молча глядели друг другу в глаза. Потом граф нахмурился.

–Ты никогда не забываешь о своей матери? – спросил он.