И вправду, познакомившись с бедняками из деревеньки, которая казалась столь живописной при взгляде с вершины холма, миссис Эррол столкнулась с великим множеством бед. Вблизи все оказалось вовсе не таким идиллическим, каким виделось на расстоянии. Она обнаружила безделье, бедность и невежество там, где ожидала увидеть трудолюбие и уют. По прошествии некоторого времени ей стало известно, что Эрлборо считается самой захудалой деревней в этой части страны. Мистер Мордонт поделился с нею многими из своих затруднений и огорчений, а остальное она заметила сама. Люди, ведавшие делами поместья, всегда заботились главным образом о том, чтобы угодить графу, и им не было никакого дела до нищеты и плачевных условий, в которых существовали несчастные арендаторы. Поэтому многие проблемы, которыми давно следовало заняться, оставались без внимания, и положение из плохого со временем сделалось ужасающим.
Что же до Эрлс-Корт, то это было истинное бельмо на глазу деревни: полуразвалившиеся дома, болезненные, огрубевшие от несчастий люди. Впервые оказавшись там, миссис Эррол содрогнулась до глубины души. Подобные нищета, уродство и нечистоплотность еще сильнее бросались в глаза в деревне, чем в большом городе, поскольку казалось, что здесь их легче предотвратить. Глядя на изможденных, неухоженных детей, растущих среди порока и жестокого безразличия, она думала о своем сыне, который жил в огромном, великолепном замке, окруженный бдительной опекой и заботой, словно маленький принц: всякое его желание тут же исполнялось и вокруг он видел лишь изобилие, радость и красоту. И в ее мудром материнском сердце зародилась дерзкая мысль. Постепенно она, как и другие, начала понимать, что ее мальчику очень повезло завоевать расположение графа и что ему едва ли будет отказано в любой просьбе.
– Граф позволяет ему все, чего он захочет, – сказала она мистеру Мордонту. – Потворствует всем его желаниям. Так почему бы не использовать это потворство во благо другим людям? Придется мне придумать, как это осуществить.
Миссис Эррол знала, что может положиться на доброе сердечко Седрика, и потому рассказала ему о бедах Эрлс-Корт. Не сомневаясь, что он заговорит о них с дедом, она надеялась, что из этого выйдет что-нибудь хорошее.
Ко всеобщему удивлению, так и произошло. Дело в том, что единственной силой, способной повлиять на решения графа, оказалась совершенная уверенность Седрика в нем – тот ничуть не сомневался, что его дедушка всегда проявляет благородство и щедрость. Граф не осмелился бы открыть ему, что у него нет никакой потребности быть щедрым, что он хочет все и всегда делать по-своему, и неважно, прав он или нет. Для него было столь непривычно, что на него смотрят с восхищением, как на образец благородства и благодетеля всего рода человеческого, что вовсе не хотелось, глядя в эти доверчивые карие глаза, говорить: «Я жестокий, эгоистичный старый негодяй; я ни разу за всю жизнь не совершил великодушного поступка, и мне нет никакого дела ни до Эрлс-Корт, ни до бедняков» – или что-нибудь подобное. На самом деле он настолько привязался к этому маленькому мальчику с шапкой золотых локонов, что идея время от времени вытворить что-нибудь доброе даже стала казаться ему приятной. Поэтому граф – пусть и продолжая посмеиваться над собой – после некоторых размышлений послал за Ньюиком и весьма обстоятельно обсудил с ним вопрос Эрлс-Корт, в результате решив снести тамошние убогие лачуги и построить вместо них новые дома.
– На этом настаивает лорд Фаунтлерой, – заявил он невозмутимо, – он считает, что это послужит имению на пользу. Можете сказать арендаторам, что это его идея. – И он опустил взгляд на маленького лорда, который, лежа на ковре у очага, играл с Дугалом. Огромный пес был неизменным спутником мальчика и сопровождал его почти повсюду, следуя за ним величественным шагом на пеших прогулках и чинной рысью – на верховых.
