Предполагалось, что ближе к вечеру приедет мистер Хэвишем, но он опаздывал, что было весьма странно. За долгие годы визитов в замок Доринкорт такого с ним никогда еще не случалось. Он задержался настолько, что к моменту его приезда гости уже собирались вставать и идти в обеденный зал, а когда подошел к хозяину вечера, тот взглянул на него с изумлением: адвокат выглядел так, словно его всю дорогу что-то подгоняло. Сухое и жилистое лицо старика покрывала самая настоящая бледность.
– Меня задержало, – тихо сообщил он графу, – необычайное происшествие.
Волноваться было для рассудительного пожилого адвоката столь же нехарактерно, как и опаздывать, но ему явно что-то не давало покоя. За ужином он почти ничего не ел и каждый раз, когда к нему кто-то обращался, вздрагивал так, словно его мысли находились где-то очень далеко. За десертом, когда к ним присоединился Фаунтлерой, мистер Хэвишем несколько раз бросал на него нервные и тревожные взгляды. Мальчику, от которого это не укрылось, оставалось лишь гадать, что произошло. Находясь в теплых дружеских отношениях, они обычно обменивались улыбками, но этим вечером адвокату, казалось, совсем не хотелось улыбаться.
На самом деле он позабыл обо всем, кроме удивительной и печальной новости, которую ему предстояло сообщить графу до исхода вечера, – он знал, что она явится для него ужасным потрясением и в корне изменит их жизни. Оглядывая роскошные комнаты и сиятельное общество – людей, которые собрались здесь, как он знал, больше из любопытства поглядеть на белокурого графского внука, чем по какой-либо еще причине, – глядя на гордого старика и маленького лорда Фаунтлероя, с улыбкой стоящего рядом с ним, мистер Хэвишем, этот закаленный в семейных делах пожилой адвокат, испытывал самые настоящие душевные муки. Какой это будет удар!
Он почти не заметил, чем кончился долгий и роскошный ужин, потому что все это время просидел словно во сне и лишь несколько раз замечал озадаченные взгляды графа.
Но наконец трапеза подошла к концу, и джентльмены присоединились к дамам в гостиной. Они нашли Фаунтлероя на диване подле мисс Вивиан Герберт – прославленной красавицы минувшего лондонского сезона; парочка разглядывала какие-то картинки, и, когда открылась дверь, мальчик как раз благодарил свою собеседницу.
– Спасибо вам за вашу доброту! – говорил он. – Я еще никогда не бывал на званом вечере, а это так интересно!
В самом деле, он так хорошенько повеселился, что, когда джентльмены снова собрались вокруг мисс Герберт и завели с нею беседу, его веки начали сами собой опускаться, хоть он и пытался слушать, о чем рядом хохочут. Опускались они до тех пор, пока два или три раза не сомкнулись полностью – лишь при звуке красивого тихого смеха мисс Герберт он встряхивался и снова на пару мгновений открывал глаза. Седрик вовсе не собирался засыпать, но у него за спиной оказалась большая желтая атласная подушка, и, откинув на нее голову, он через какое-то время сомкнул веки окончательно и не проснулся даже тогда, когда через довольно долгое время кто-то легонько поцеловал его в щеку. Это была мисс Вивиан Герберт – она собиралась уезжать и на прощание тихо сказала ему:
– Доброй ночи, маленький лорд Фаунтлерой. Сладких снов.
И утром он не вспомнил, что попытался тогда открыть глаза и сонно пробормотал:
– Доброй ночи… я так… рад… что вас увидел… вы такая… красивая…
Ему только смутно припомнилось, что со стороны джентльменов опять послышался смех, хоть он и не понял, чему они смеются.
Как только комнату покинул последний гость, мистер Хэвишем отвернулся от очага и, подойдя к дивану, с высоты своего роста посмотрел на спящего. Маленький лорд Фаунтлерой вальяжно раскинулся во сне: положил одну ногу на другую и свесил ее с дивана, вытянул руку над головой; его умиротворенное лицо заливал теплый румянец, а копна светлых кудрей рассыпалась по атласу подушки. Зрелище было столь умильное, что не хотелось отводить взгляда. Глядя на него, мистер Хэвишем поднял руку и досадливо потер гладко выбритый подбородок.
– Ну, Хэвишем, – раздался за его спиной резкий голос графа, – что такое? Очевидно, что-то случилось. О каком необычайном происшествии вы говорили, позвольте узнать?
Мистер Хэвишем отвернулся от дивана, все еще потирая подбородок.
– Плохие вести, – ответил он, – печальные вести, милорд… весьма печальные. Мне очень жаль, что пришлось принести их вам.
На протяжении всего ужина при взгляде на мистера Хэвишема графа охватывала тревога, а когда он волновался, у него всегда портилось настроение.
– Почему вы так таращитесь на мальчика? – раздраженно воскликнул он. – Вы весь вечер смотрите на него так, будто… И вот опять, с чего вы так на него смотрите, да еще нависли над ним, как ворон – предвестник беды! Ваши новости касаются лорда Фаунтлероя?
