– Отнеси… – начал он, голос его звучал странно, – отнеси лорда Фаунтлероя в его комнату.
Когда юный друг мистера Хоббса уехал в замок Доринкорт, дабы стать лордом Фаунтлероем, и прошло довольно времени, чтобы бакалейщик осознал, что между ним и его маленьким приятелем, в обществе которого он провел столько приятных часов, простирается Атлантический океан, ему стало весьма одиноко. Дело в том, что мистер Хоббс не отличался остротой и живостью ума – он был туповат и медлителен и почти ни с кем не водил знакомства. Ему не хватало умственных сил на то, чтобы развлечь себя самому; по правде говоря, он почти ничего не делал для развлечения, кроме как читал газеты да подсчитывал доходы и расходы. Впрочем, и это давалось ему нелегко – иногда ему требовалось немало попотеть, чтобы справиться с расчетами. В прежние времена маленький лорд Фаунтлерой, который весьма ловко научился складывать на пальцах, а также с помощью мелка и грифельной доски, иногда даже пытался помочь ему; кроме того, он отлично умел слушать и очень интересовался всем, о чем писали в газете, и они с мистером Хоббсом вели долгие беседы о революции, британцах, выборах и республиканской партии. Поэтому неудивительно, что его отъезд оставил в бакалейной лавке зияющую пустоту. Поначалу мистеру Хоббсу казалось, что Седрик где-то недалеко и еще вернется, – однажды он поднимет голову от своей газеты и увидит, что мальчонка стоит на пороге в своем белом костюмчике и красных чулках, в соломенной шляпе, сдвинутой на затылок, и услышит его веселый звонкий голосок: «Здравствуйте, мистер Хоббс! Жарко сегодня, правда?» Но шли дни, а этого все не случалось, и бакалейщик затосковал и встревожился. Даже газета перестала приносить ему былое удовольствие. Закончив читать, он опускал ее на колени и долго сидел, уставившись на высокий табурет, на длинных ножках которого виднелись отметины, приводившие его в мрачность и уныние. Отметины эти остались от каблуков будущего графа Доринкорта, который, болтая, постукивал пятками по табурету. Оказывается, и графы в юности стучат пятками по стульям – этой привычке нипочем даже аристократическая кровь и блестящая родословная. Поглядев на эти отметины, мистер Хоббс вынимал из кармана золотые часы, открывал их и принимался разглядывать гравировку: «Мистеру Хоббсу от его старейшего друга лорда Фаунтлероя. Пусть другу про меня всегда напоминает этот дар». Через некоторое время он с громким щелчком захлопывал крышку часов и, вздохнув, отправлялся постоять на пороге лавки – между ящиком картофеля и бочкой с яблоками – и поглядеть на улицу. По вечерам, когда лавка была закрыта, он зажигал трубку и медленно прогуливался по тротуару, пока не доходил до дома, где прежде жил Седрик, а теперь висело объявление «Сдается»; он останавливался неподалеку, поднимал взгляд, качая головой и пыхтя трубкой, а спустя некоторое время печально возвращался обратно.
Так прошло две или три недели, и лишь тогда ему в голову наконец пришла новая идея. Будучи человеком тугодумным, он редко доходил до новых идей. Как правило, их новизна ему не нравилась – он предпочитал старые. Однако через две-три недели, за которые тоска его не рассеялась, а только больше сгустилась, в его уме неторопливо мало-помалу сложился новый план действий: нужно пойти повидать Дика. Он выкурил огромное множество трубок, прежде чем пришел к этому заключению, но в конце концов все же пришел: нужно найти Дика! Седрик немало рассказывал ему про чистильщика обуви, и мистер Хоббс решил, что беседа с Диком, быть может, его утешит.
И вот как-то раз, когда Дик с великим тщанием натирал ваксой ботинки очередного клиента, рядом остановился невысокий плотно сбитый мужчина с бульдожьим лицом и лысой макушкой и пару минут внимательно вглядывался в надпись на его вывеске. Надпись гласила:
Профессор Дик Типтон.
Лучше не найдете!
Он глядел на нее так долго, что Дику наконец стало любопытно. Нанеся завершающие штрихи на башмаки клиента, он спросил:
– Желаете обувь почистить, сэр?
Коренастый мужчина решительно опустил ногу на подставку.
– Да, – сказал он.
Пока Дик занимался своим ремеслом, незнакомец все переводил взгляд с него на вывеску и обратно.
– Где вы ее взяли? – спросил он.
– Приятель подарил, – ответил Дик, – малец один. И щетки эти – тоже его подарок. Мировой малец, просто золото. В Англии теперь живет. Он из этих, из лордов.
– Лордов… лордов… – задумчиво и неторопливо произнес мистер Хоббс, – лорд Фаунтлерой… будущий граф Доринкорт?
Дик едва не выронил щетку.
– Он самый, начальник! – воскликнул он. – А вы, что ли, его знаете?
