– Сергей Васильевич. Вам не о чём волноваться. Вы передали Ассасина в Душанбе офицерам Центра, и они убыли с ним на полигон. Через двое суток его привезли назад, в Куфаб. Придерживайтесь этой версии и ни о чём не переживайте. Вы же видели, кем была подписана телеграмма о командировании агента? Генерал Абдусаламов тоже видел. А всё остальное, это его домыслы. Предлагаю не вдаваться в инсинуации. Понимаю, что подобная ситуация не очень правильная и Вам, по-офицерски она неприятна, но… – Макаров на мгновения задумался. – Вы сейчас в своём кабинете?
– Да. У себя.
– Тогда просьба. Будьте на месте ближайшие пару часов. Я доложу и думаю, руководство разведуправления погранвойск свяжется с Вами, чтобы успокоить Вашу, да и мою совесть. У нас приказ председателя КГБ: агентурная группа Ассасина работает в интересах Центра, и перечень лиц, осведомлённых о её задачах, им чётко определён. Генерала Абдусаламова в нём нет. Почему? Не наше дело. Так что, выполняем приказ, и, как говорили гусары: «Делай должное и будь что будет». И ещё, попрошу особого внимания сейчас к обоим агентам. Никаких контактов ни с кем, кроме приставленных сотрудников, у них быть не должно. Ассасин умён и по всем признакам, надёжен. Факт того, что он изъявил желание пойти на службу в КГБ, весьма положительный. Пока ничего обещать не можем, но образование высшее имеется, почему бы нет? Посмотрим. В любом случае последняя акция показала, что он психологически крайне зависим от куратора. Так что решили пока оставить его на связи у Вас. Наши психологи ещё не поняли природы этой зависимости, но разбираются. Может, сами подскажите, чем его так к себе привязали? – полковник весело хмыкнул. – Он в беседе даже сказал, что его судьба теперь навечно связана с Вашей. Действительно, прям как в ордене ассасинов, – Макаров засмеялся, а Кузнецов напряжённо замер, не зная, как отреагировать на сказанное.
– Ладно, Сергей Васильевич, – словно зная ответ, подвёл итог разговору собеседник, – будем на связи… и дождитесь звонка.
1983 год.
Переговорив с Макаровым, Сергей достал из сейфа пергаменты, найденные в подвале, тубус и папку Вахида. Задумчиво извлёк из последней запаянный в полиэтилен донос, сфальсифицированный под реально написанный Александру Македонскому. Повертел в руках листы и только сейчас заметил в папке две фотографии писем на английском языке, подлинники которых, вместе со схемами, подкинули Богачу. В суматохе последних дней он совсем забыл про них. Чуть подумав, офицер встал из-за стола, отодвинул один из приставленных к стене стульев и снял под ним с пола несколько паркетных досок. Вытащил из подпола пластиковый контейнер от использованного гранатомёта «Муха» и, сложив туда подлинники артефактов, спрятал всё в тайник.
Кузнецов плохо владел английским, хотя, изучая фарси, он был у него вторым языком. Тем не менее полученных знаний вполне хватало для письменного перевода, поэтому разведчик решил вечером им заняться самостоятельно. А пока, лишь бегло просмотрев английский текст, с облегчением отметил, что почерк автора почти каллиграфический, так что трудностей возникнуть не должно.
– Разрешите? – в кабинет вошёл Колесников. – Только что вернулся с областной прокуратуры. Нашли в архиве уголовное дело о пропаже Аиши. Ознакомился с материалами, могу доложить.
– Да, Макс. Заходи, рассказывай, – Кузнецов убрал фотографии в стол, положив их сверху письма, что ранее пообещал передать супруге неверного мужа-капитана.
Офицер сел за приставной стол и достал блокнот:
