Кузнецов прочёл описание повторно. Фотопортрет Али был составлен идеально. В животе сразу похолодело. ХАДовцы до Ассасина не дотянуться точно. А вот в Союзе… лишь бы не сделали из него расходный материал, дабы замять возможные подозрения в причастности Москвы, или исключить их возникновение вовсе. В принципе, не в практике советской политической, да и пограничной разведки, была вербовка одноразовых агентов. Во время Великой Отечественной такие случаи происходили, но, как правило, всегда и сотрудник, и сам агент, прекрасно осознавали, что выполняемое задание – это билет в один конец. Но то, война на выживание, а самопожертвование в здоровом обществе – норма. Сейчас же, каждый негласный помощник приобретался тщательно, и разведчик, позволивший намеренно подставить источника под удар, долго на оперативной работе не задерживался. Да и подобный цинизм, вопреки ореолу, создаваемому вокруг всемогущего КГБ, никогда не поощрялся. Всё-таки нравственные качества офицера в системе госбезопасности были в приоритете. В подавляющем большинстве люди умные, приученные анализировать, искренне верили в идеалы социалистической законности. Нельзя такого воспитывать на лозунгах о самом справедливом в мире государстве и одновременно поощрять его к подлому использованию человека, заведомо ему же во вред. Тем более, решать через него поставленные задачи с последующим устранением как ненужного свидетеля. Были у Кузнецова на памяти пара случаев, когда с лицами устанавливался так называемый ложный оперативный контакт. Но то был заведомо враг, перед которым разыгрывали спектакль с вербовкой, и он охотно на сотрудничество соглашался. Через этих лиц, считающих себе агентами КГБ, душманам сливалась нужная информация, и, естественно, об их безопасности заботились, пока те исполняли назначенную роль. Таким образом, разведка провоцировала в стане врага междоусобицы, отводила подозрения от истинных агентов, обеспечивала условия для проведения успешных войсковых операций. Но, a la guerre comme a la guerre – на войне как на войне, судьба таких двурушников, как правило, складывалась незавидными образом.
С минуту поразмышляв, Сергей отодвинул возникшие опасения за жизнь Ассасина чуть в сторону, однако сразу напрягся ещё больше: почему ориентировку по террористу не включили в окружной циркуляр? Не может быть, чтобы областное УКГБ ею владело и разослало по райотделам, а в округе о ней не знали. Лучше пограничной разведки, позиций в прикордоне не имел никто. Значит, в Ашхабаде спустить вниз информацию не посчитали нужным. Почему? Горный Бадахшан – это же Ваханский коридор, что почти весь в зоне ответственности Хорогского погранотряда, и собственно, Горно-Бадахшанская автономная область, где сам отряд и дислоцируется. Для кого, как ни для Кузнецова, данная ориентировка наиболее актуальна? Он поднял телефонную трубку:
– Привет пиджакам. Кузнецов, моя фамилия, – шутливо поприветствовал Сергей начальника Хорогского отдела КГБ.
– О! Привет сапогам! – засмеялся тот в ответ. – Давненько Серёга тебя не слышал. Как жизнь, как дела?
– Спасибо, Колян, всё норм. Как ты?
Обменявшись последними новостями и пообещав заехать в ближайшие дни друг к другу в гости, разведчик перешёл к делу:
– Читаю твою телегу по розыску. Подскажи, про террориста, что под нашего памирца канает, есть дополнительная инфа? Может, фото тебе скинули или ещё что?
– Не. Как с области пришла ориентировка, так тупо тебе её и перепечатали, – хихикнул комитетчик, – можешь мне свою переслать, если нужно для отчётности по оперативному розыску, – он засмеялся.
– Да у меня и без этого бумагу некуда девать, – весело ответил Кузнецов.
Поболтав ещё с минут и уже попрощавшись, собеседник вдруг вспомнил:
– Серёга. Подожди, не клади трубку. Мне из Москвы сообщили о твоей проверке жителя Калай-Хумба, деда, не помню фамилию, Джаспер, имя вроде. Так вот, коль позвонил, уведомляю, что данное лицо, лет пятнадцать назад находилось у нас в разработке по семидесятой статье, антисоветчина, короче. Материалы давно в архиве в связи со смертью фигуранта. А вот по девке, что с Ишкашимского района, есть кое-что, из той же оперы. Подъезжай, поговорим.
