Сергею очень редко приходилось пользоваться такси, но всегда он садился сзади. Именно там, неповторимый запах салона «Волги» пробуждал у него воспоминания детства. Его вообще удивляло, что за столько лет советский модельный парк такси не единожды обновлялся, но салон у всех машин, всегда имел один, вот такой вот, с детства знакомый аромат. Каждый раз поездка возвращала его в раннее утро Уссурийска, когда он с родителями впервые ехал на таксомоторе в аэропорт. Невиданный комфорт первой советской «Волги» так потряс маленького Сергея, что память о ней осталась с ним во всех нюансах. Что-то подобное он ещё испытывал в пассажирских самолётах. Там он тоже впадал в детство и, вопреки ощущениям многих, ему становилась спокойно, уютно, и по-щенячьи радостно.
Разговор с Джабраилом был коротким. Кузнецов по голосу узнал пакистанца. Убедившись, что тот тоже понял, кто звонит, назвался именем агента и сразу проговорил легенду, заявленную Богачом в открытке. Индийский студент и молодой советский рабочий не могли болтать долго по дорогущей международной телефонной связи, да и Богач мог ненароком ляпнуть что-нибудь ненужное. Сергей не строил иллюзий. Международные звонки находились под пристальным вниманием КГБ, и с высокой долей вероятности, их разговор также записывался. И если сотруднику-технарю покажется что-то подозрительным, обязательно начнётся проверка. Руководство Кузнецова знало о пакистанце и потенциальной возможности его выхода на контакт. Но о полученной открытке Сергей доложить генералу Абдусаламову сразу не успел. А когда сегодня, тот, будучи не в духе, опять позволил абсолютно безосновательно сорваться на разведчика, подполковник вовсе решил пока про Богача не упоминать. «Да и хрен с ним» – подумал офицер, чувствуя, что доложи он сейчас, Абдусаламов, ещё и про седло со сбруей вспомнит. Вывернет всё по-своему и найдёт повод обвинить офицера в неправильном учёте трофейного имущества.
– Джабраил, ты написал, что сможешь приехать. Приезжай через неделю… в Душанбе, – акцентируя внимание на последнем слове, ответил Сергей, выслушав приветственную тираду Богача.
– В Душанбе? – удивился абонент, – Но…
– Да. Не перебивай, пожалуйста, сейчас уже закончатся деньги. В этот день я буду свободен и смогу тебя встретить. Через неделю, в Ду-шанбе. Только не вези подарков, просто сам приезжай. В Душанбе… через неделю. Напиши мне, сможешь или нет.
Разговор прервался. Вернее, Кузнецов сам нажал на рычаг телефона, сымитировав окончание оплаченного времени. Место встречи они обговорили заранее, ещё там, на Бондар-посту. Сейчас Сергей обозначил дату. Богач хорошо знал фарси, и в отличие от таджиков Советского Союза, Душанбе, для него в первую очередь означало «понедельник», а уж потом столицу Таджикской ССР. Столь оригинальное название дня недели, город получил из-за базара, который сотни лет собирался в данной местности по понедельникам. Потенциальный свидетель разговора из КГБ вряд ли сообразит, что таким хитрым способом обусловлено не место встречи, а её дата – первый понедельник через неделю, то есть 12 сентября 1983 года.
***
Полковник Макаров с группой Ассасина вернулся спустя двое суток. Операция прошла успешно, хотя, будучи в Мазари-Шариф, Али чуть не прокололся. По дороге к администрации губернатора он зашёл на базар, где купил новый поколь. Ещё раньше Кузнецов выдал агенту пуштунский головной убор, дабы его внешний вид соответствовал местному большинству. Но шерстяной берет оказался великоват, и агент, увидев соответствующий дукан, решил приобрести обновку. Он померил первый предложенный поколь и, удовлетворённый размером, сразу же отдал продавцу озвученную сумму. А уже на выходе с базара, его остановил патруль царандоя. Естественно, духанщик немедленно сообщил милиции о странном незнакомце, который пытается выдать себя за пуштуна. Нет такой традиции в Афганистане, уходить с покупкой, не поторговавшись с продавцом, хотя бы с полуминуты. Даже шурави – советские солдаты и офицеры, следуют этому правилу, а тут, пуштун. Где-нибудь в равнинном Таджикистане, подобное вполне возможно. И торговец лишь махнёт презрительно вслед такому покупателю: «Что с него взять – памирец, у них-то и базаров, наверное, нет. Никогда не торгуются». Поведенческая особенность памирских горцев могла дорого обойтись Али, если б не его знание общих черт, объединяющих местные этносы. Открыв для осмотра сумку с миной, он вынул из неё пачку афганей и со словами: «Я иду на приём к самому губернатору», надменно сунул деньги в руки старшему патруля и с достоинством удалился. Вопросов у солдат больше не возникло.
