– Я думаю, Подлец считает ниже своего достоинства убегать от нас. У него было двести лет, чтобы наточить топор войны – фигурально выражаясь, конечно, – прибавила она, видя, что Сет уже готов забросать её вопросами про этот самый топор. – Мне кажется, он хочет, чтобы мы следовали за ним. И чтобы всё Подмирье знало, что он ему уготовил.
– Просто поражаюсь твоей способности всегда подозревать в людях самое худшее, юная леди, – сказал дядюшка Язва. – Для меня большая честь называть тебя своей племянницей.
Уголком глаза Малиса приметила клочок бумаги, торчащий из щели почтового ящика. Она вытянула его и развернула. Это была записка – сильно обгоревшая по краям, но всё ещё читаемая. Наспех нацарапанные строчки складывались в короткое послание.
– И что это значит? – удивился Сет.
– Как я и думал, это означает, что они поспешили унести ноги! – сказал дядюшка Язва. – И я бы не стал их за это упрекать. Наверное, решили затаиться в какой-нибудь пещере и подождать, пока вся эта суета не уляжется.
– А вот я в этом не уверена, – сказала Малиса, бережно складывая записку и пряча её под обложку блокнота. – Эти ведьмы редко делают что-нибудь просто так, без тайного умысла. А кроме того, лично мне они не показались робкими старушками, готовыми чуть что прятаться.
– В любом случае, сейчас их здесь точно нет, – сказал дядюшка Язва. А потом, сглотнув, показал куда-то дрожащим пальцем. – И нам тоже лучше бы тут не задерживаться!
Малиса поглядела в ту сторону, куда показывал дядя. Из дымной мглы выступили силуэты оборотней – целой стаи. И направлялась эта стая прямо к ним. Какой-то злой шутник обрил их туловища, оставив косматыми только головы, а потом ещё и вырядил в балетные пачки.
Оборотни и так-то не славились чувством юмора, даже в лучшие времена, а сейчас не на шутку обозлились на того, кто выставил их в таком глупом виде.
Скалясь и сверкая красными от ярости глазами, они рыскали по затянутым удушливым дымом улицам, высматривая, на ком бы сорвать злость. И высмотрели. Восемь комплектов огромных когтистых лап неслышной волчьей рысью припустили прямо к сыщикам.
– Предлагаю смываться отсюда. Немедленно, – свистящим шёпотом сказал дядюшка Язва Малисе и Сету, и те дружно кивнули.
Оборотни, капая слюной, прибавили ходу. Сет налёг на педали, увлекая за собой на верёвке дядюшку Язву на роликовых коньках. Оборотни перешли на бег, угрожающе порыкивая и то и дело оглашая окрестности леденящим душу воем. Малиса слышала, как позади множество лап топочет по мостовой. Дядюшка Язва взвизгнул, когда твари одна за другой попытались ухватить его за пиджак.
– Быстрее! – завопил он.
Разглядеть, что там впереди, было невозможно. Вокруг сверкали и взрывались заклятия, разноцветные дымы от колдовских ударов и столкновений сливались в непроницаемый бурый смог. Малиса то и дело оборачивалась назад, но даже не могла увидеть, что там осталось на другом конце верёвки. Впрочем, о том, что дядюшка Язва по-прежнему с ними, можно было судить по его несмолкающим воплям.
– Я не вижу, куда еду! – крикнул Сет.
– Это не важно! – отозвался из тумана дядюшка Язва. – Главное – поскорее увези нас отсюда!
– Но я боюсь, что мы вот-вот во что-нибудь врежемсяаааааааа!
Малиса почувствовала, как колёса велосипеда отрываются от земли. Теперь они словно летели по воздуху… На мгновение она даже подумала, что это дядюшка Язва применил какую-то магию, чтобы помочь им оторваться от погони. Но тут велосипед начал падать – всё быстрее и быстрее, пока они с громким плеском не плюхнулись в бурлящую реку.
От холодной воды у Малисы перехватило дыхание. Пыхтя и отплёвываясь, она вслепую шарила руками вокруг себя, пытаясь нащупать Сета и дядю. К счастью, упали они все рядом, да и река оказалась достаточно мелкой – все они доставали ногами до дна, – хотя Малиса невольно задумалась, что это всё время хрустит у неё под ногами.
Малиса огляделась. Сет, как и она, трясся от холода. Намокший щёгольский костюм дядюшки Язвы прилип к телу, а причёска утратила всякий вид.
На берегу злобно завывала стая бритых оборотней.
– П-п-полагаю, я бы тоже не обрадовался, если бы кто-то обрил меня наголо и нарядил в б-б-балетную пачку, – выговорил дядюшка Язва, заикаясь и стуча зубами от холода.
– А я, н-н-наверное, н-н-не возражал бы, – отозвался Сет.
Малиса хотела было вскинуть брови, но они не двигались от холода.
– Н-н-надо поскорее в-в-выбираться отсюда! – выпалила она.
