Стейн с трудом вдохнул, и перед глазами замелькали яркие круги. Раздался пронзительный крик, и при звуке своего имени у него зашлось сердце.
Райя…
Мир замер. Исчезли все звуки, кроме ее голоса. Но смелости взглянуть на девушку у него так и не нашлось.
Воздух задрожал от магической силы Гелиена, когда он взмахнул рукой.
Стейн склонил голову и плотно зажмурил веки. Он был готов к последствиям с того самого момента, как встал рядом с хадингардским королем. Он ждал, и ждал. Но никакого удара не последовало. Его удивило отсутствие боли. Неужели он уже умер и сейчас переходил в другой мир?
Стейн приоткрыл глаза, пытаясь смахнуть пелену. Он по-прежнему находился у стен Деароса. Но… Он покачнулся и уперся ладонями в землю, пытаясь удерживать себя от падения, а затем буквально пополз к мальну, что заслонил его собой.
– Отец!
Роймунд, видимо, пытался прикрыть и себя, и сына, выставив магический щит, серебристое свечение которого сейчас подрагивало в воздухе. Но его щит защищал лишь от настоящего оружия и против магических теневых копий был бессилен. Они пронзили его тело насквозь, отчего Роймунд упал на колени.
Он пытался дышать, но каждый вздох царапал легкие, словно вместе с воздухом в них залетали невидимые осколки. Копья в плече и бедре исчезли, открыв глубокие колотые раны. От большой потери крови кружилась голова, но он упрямо полз вперед, оставляя за собой темно-красные следы.
– Отец!
Роймунд покачнулся и упал на спину.
Стейн приподнял голову отца, положив себе на колени, и почувствовал наконец-то острую боль в плече и бедре. Роймунд быстро моргал, пытаясь что-то сказать, но на губах пузырилась кровавая пена.
– Отец, прошу тебя, молчи! – Собственный голос показался Стейну таким хриплым, практически чужим.
– Сын… – Роймунд закашлялся, захлебываясь кровью. – Я виноват перед тобой…
– Молчи, отец, – повторял Стейн, осматривая его. Теневые копья исчезали, оставляя страшные раны по всему телу, больше напомнившему окровавленную массу.
Он поднял глаза на Гелиена. Тот по-прежнему стоял с каменным выражением лица, на котором не дрогнул ни один мускул. Стейн усилием воли погасил ярость и взмолился срывающимся голосом:
– Целителей, прошу тебя…
Несколько старейшин дернулись было к нему, но Гелиен взмахнул рукой.
– Я предупреждал, что случится, если кто-то попытается вмешаться.
– Спаси его! – зарычал Стейн.
– Сын… Доллит… Она в Доллите…
Стейн повернулся к отцу. Раны продолжали сильно кровоточить, и сколько бы он ни пытался зажать их, кровь все равно просачивалась между пальцами и никак не останавливалась. Ее было слишком много.
– Кто в Доллите?
– Твоя мать. Я лгал, она не умерла при родах…
Стейн оцепенел. Слова эхом отдавались внутри его. Но кашель вперемешку с булькающими звуками вывел его из ступора.
– Я любил ее, сын. Когда осознал, что не могу без нее жить, я вернулся, но она уже вышла за другого. Я долго наблюдал, и тот мужчина показался мне хорошим человеком. Я решил, что с ним ей будет лучше. Недавно я выяснил, что твоя мать еще жива, но стара. Ей… недолго осталось. Свея… ее зовут… Прости меня… Я так горжусь тобой. Всегда гордился. Мне жаль… – Отец содрогнулся и закашлялся. – Жаль, что я не говорил этого раньше… каждый день…
Жизнь медленно покидала изувеченное тело отца. Он едва шевелил окровавленными губами, дыша все реже и реже, а каждый вдох давался тяжелее предыдущего.
Стейн пытался совладать со вспышкой ярости и боли, которые необратимо раскалывали его на куски, и вновь поднял голову на Гелиена.
– Стейн, – прошептал отец. – Посмотри на меня. – Он положил руку поверх руки сына и крепко сжал. – Я вижу ее в тебе.
Стейн взмолился всем духам, способным его услышать, и снова закричал:
– Помогите же!
Никто не ответил.
Отец захрипел. Стейн склонился над ним и погладил окровавленный лоб дрожащими руками.
– Я прощаю тебя, отец, – ровным, спокойным голосом прошептал Стейн.
Веки отца опустились.
Закрылись навсегда.
Стейн прикрыл глаза, пытаясь побороть подступившие слезы. Душевная боль туманила сознание, но он с трудом заталкивал ее глубоко внутрь, оставляя место лишь ярости и желанию отомстить. Он несколько раз моргнул, чтобы вернуть зрению четкость.
– Я убью тебя… – прошептал Стейн, почти не шевеля губами. Превозмогая боль, он схватил копье отца и со стоном поднялся на ноги, которые отказывались подчиняться. Он дотронулся до бедра и поморщился. Раны продолжали кровоточить, а копье так и норовило выскользнуть из липких пальцев. Где его кровь, а где кровь отца, Стейн не знал.
Гелиен приподнял брови, а затем едва заметно скривил губы.
– Что ты задумал? Будешь драться раненым?
Налетел внезапный порыв ветра, и рядом со Стейном встал Алвис.
– Он будет сражаться не один.
Гелиен притворно вздохнул.
– Алвис, я не трогал тебя только из-за сестры, но даже у моего терпения есть предел.
Алвис поморщился.
