Только эту информацию Костя уже почти не воспринимал. У него от множества впечатлений и хождений по снежным коридорам закружилась голова.
– Это с непривычки, – сказал Митя.
Он отвёл Костю к дежурному по крепости и тот разрешил ему идти домой, сообщив пароль на завтрашний день. Он звучал так: вопрос – «Сегодня на лыжах кататься будем?». Ответ – «Я не буду, у меня крепление сломалось». Это на всякий случай. Вдруг понадобится. И Костю вывели из крепости по потайному выходу, потому как сигнальщик заметил на дороге какое-то шевеление и решили со спуском лестницы не рисковать.
Мальчишки действуют
Поздно вечером Иван Хворостов, как ни в чём не бывало, поехал на санях за колхозным силосом для своей коровы. Хворостов знал, что в это время сторож на вахту уже заступил. Только у сторожа была одна особенность. Он как приходил на дежурство, так сразу ложился на лежанку в караулке немного поспать, объясняя для себя такой поступок тем, что вечером никто колхозное добро воровать не будет, а ночью он не спит. Так, что Хворостов мог в это время ехать, не боясь, что его увидят.
Вечер выдался морозный и тёмный. Ни луны, ни звёзд. Лошадь с заиндевелой мордой трусцой бежит по накатанной дороге, то и дело пофыркивая. Надо было ехать шагом, меньше шума, но Хворостов торопится, он и так запоздал с выездом. Как на грех пришёл почтальон с газетами, а его сразу не выправодишь. Работа у него такая, газеты носить, да языком болтать. Теперь надо навёрстывать упущенное. Он и не заметил, как сзади к саням прицепились две ребячьих фигурки. Встав на полозья и держась за спинку саней, они лихо доехали почти до самой силосной траншеи. Это были Толя Тропинкин и Саша Чесноков. Как только сани стали приближаться к силосной траншее ребятишки незаметно отцепились и словно тени скользнули в сторону от дороги и растворились в темноте.
– Я, кажется, нос немного приморозил,– проговорил Толя Тропинкин и стал тереть кончик носа варежкой.
– А ты б его раньше потёр,– ответил Саша Чесноков.
– Как бы я это сделал, когда я руками за сани держусь, чтоб не свалиться?
– Попросил бы Хворостова остановиться. Останови, мол, дядя Ваня лошадь, у меня нос мёрзнет, а потереть не могу.
Оба тихонько засмеялись.
– Тебе что… у тебя один нос подмёрз, а мне грелка с водой всё бедро отхлопала. Съехала со спины и хлопает. Я её и так и эдак, а она ни в какую не сдвигается. Так и ехал.
– Я свою привязал, чтоб не съезжала, – заметил Саша.
– А я не додумался.
– Смотри…, дядя Ваня к траншее подъехал, уже в траншею спрыгнул, силос вилами начал выбрасывать. Можно начинать, – прошептал Толя.
– Выдвигаемся…, только короткими перебежками. Хворостов наклонится – мы бежим. Он выпрямился – мы затаились. Понял?
– Чего тут не понять…
Мальчишки короткими перебежками двинулись в сторону саней.
Хворостов и не думал, что его в этот вечер подстерегает такая невезуха. Он старательно вонзал вилы в рыхлую силосную массу и выдирал широкие слои слежавшейся и перепревшей жёлто-коричневой массы. «Жаль, что на санях к яме близко не подъехать,– сетовал он. – Приходится сначала силос из ямы выбрасывать наружу, а затем уже нагружать его на сани».
Силосный запах сильно ударил в нос подкрадывающимся мальчишкам.
– Я чихать хочу, в носу свербит,– прошипел Толя.
– Я тебе чихну… – строго ответил Саша. У меня вон ноги мёрзнут. Мороз, наверное, градусов двадцать.
– Мороз – это хорошо… весь расчёт на него.
– Я понимаю, что хорошо, а с другой стороны уши жалко.
– Перестаём болтать, а то Хворостов услышит.
Наконец мальчики крадучись добрались до саней. Прислушались. Быстро достали, наполненные водой резиновые грелки и стали поливать каждый свой санный полоз. Это удалось им сделать совершенно незаметно.
Работа у Хворостова была не спорой. Силос с трудом выдирался из общей массы. И прошло изрядно времени, пока он набросал кучу силоса около саней. Лошадь, привыкшая к таким ночным поездкам, тихо стояла около траншеи и чего-то жевала, потряхивая головой и гремя уздечкой.
Дядя Ваня всё копал и копал. Наконец и он, видимо решив, что хватит, выпрыгнул из траншеи, высморкался и стал накладывать заготовленный силос на сани. Погрузив силос, он видно решил, что маловато наложил и снова спрыгнул в траншею за новой порцией.
– Вот жадина… – Прошептал Толя. – Крадёт, да ещё жадничает.
– Это хорошо, что жадничает,– ответил Саша. – Пусть подольше сани постоят, лучше полозья примёрзнут.
– И то верно. А я как-то об этом не подумал,– согласился друг.
Ребята стали ждать, как Хворостов закончит погрузку. Наконец он воткнул вилы в воз и взял в руки вожжи. Раздался причмокивающий звук, и хлопок вожжами по спине лошади. Но, что это? Лошадь упёрлась всеми четырьмя ногами, дёрнула, но воз с места даже не сдвинулся. Животное скользило копытами, вновь и вновь дёргало, но всё тщетно.
