– Как примёрзли…, зараза… – тихо ругался Хворостов, пытаясь помогать лошади. Толя, тем временем, вытащил из кармана фонарик и, направив его в сторону сторожки, помигал. Это означало, что дело сделано, сани приморожены, можно приступать ко второй части плана. В это время двое других мальчишек, увидев световой сигнал, подхватили ведро, накрытое тряпкой и, резко открыв дверь в сторожку, высыпали содержимое ведра в помещение. А в ведре находились заранее наловленные воробьи. Воробьи стали летать по караулке и разбудили сторожа.
– Кара-у-л!!! – Спросонья закричал благим матом сторож. Он выбежал из сторожки и с перепугу стал бить в железо. Бум… бум… бум… – далеко разнеслось в морозном воздухе. Захлопали в деревне двери, залаяли потревоженные собаки, народ бежит в сторону фермы на удары в рельс…, крики, а Хворостов всё никак воз с места не сдвинет.
* * *
Не менее интересные события развернулись на ферме, после того как Федя Санкин, находясь в коровнике Плужниковой, как бы невзначай сказал скотнику о том, что его лошадь хуже чем у Ломова. «Это почему же?» – поинтересовался тот. «А потому, – ответил мальчишка, – что его лошадь на один мешок больше фуража привозит за один раз, а ваша меньше». Федина фраза не осталась незамеченной. На следующий день три доярки с Плужниковской фермы нагрянули в коровник к Сырову в тот момент, когда Никита Ломов сгружал с дровней мешки с фуражом. Как ни старался Никита прикрыть соломкой злосчастный мешок, ему это не удалось. Доярки подняли шум, стащили с дровней мешок с фуражом, а заодно и Никиту за штаны. Как он ни оборонялся от них кнутом, но сделать ничего не мог, перевес в силе был на стороне доярок. Они его, держа за обе руки, повели в правление колхоза.
– Так я же не сам…– оправдывался Никита, – мне сказали – я повёз. Я ж человек рабочий, вы же знаете.
– Знаем, знаем, как не знать… Вот председателю и объснишь, кто тебе сказал, кто отпустил и так далее, всё попорядку, – громко говорила доярка с плужниковской фермы, ведя Ломова в правление.
* * *
На следующий день отец Жени Зубова, пьяница и дебошир, дядя Гриша, возвращался к вечеру домой, как обычно, навеселе. С работы он зашёл к самогонщице Капельке и, купив у неё бутылку зелья, тут же у неё за столом значительную её часть выпил, закусив солёным огурчиком.
И вот, дядя Гриша идёт посредине деревенской улицы, и она его с трудом вмещает, потому что дядю Гришу то заносит влево, то вправо. При этом он, то пытается петь песни, то что-то кричит, то кому-то грозит кулаком и так далее. Иногда он останавливается, крутит головой, пытаясь определить направление движения. Остановившись, и кое-как разобравшись с награмоздившемися около него домами, он указательным пальцем тычет в выбранное направление и отдаёт сам себе команду: «Права-а-а руля!! По-о-олный вперёд!!». И снова идёт неуверенным шагом по улице в направлении своего дома.
Такая корректировка проходит много раз, но вот он наконец-то добирается до родной калитки и сам себе командует: «Стоп, машина!! Шабаш…, пришли». И тут началось самое главное. «Ма-ри-я!!!» – кричит дядя Гриша, но ему никто не отвечает. Его жена Маша, издали завидев пьяного мужа, ушла к соседке. Как говорится, от греха подальше. «Ма-ри-я!!!» – ещё раз прокричал Зубов и, не услышав ответа, шагнул за калитку. За калиткой он увидел, раскатанную по тропинке дорожку. – «Правильно…, именно так меня и надо встречать…, дорожка, цветы и всё прочее…» заключил он и наступил на дорожку. «Музыки не слышу! Фанфаров нет!» проговорил он и тут дорожка под его ногами неожиданно поехала.
– Ты куда, елки зелёные! Ты ку… – успел сказать только Зубов, как тут же потерял равновесие и упал. Откуда ни возьмись, будто стая воробьёв, налетели мальчишки, быстро закатали дядю Гришу в дорожку, положили на салазки и повезли.
Доставлен Зубов был прямо в штаб снежной крепости, где тщательно подготовились к приёму «дорогого гостя». Вместо лампочек были зажжены свечи. Антон подал знак – дядю Гришу развязали и раскрутили. Зубов, почувствовав свободу, тут же хотел как следует изругаться, но так и остался стоять с открытым ртом. Он увидел, что находится не дома, а в какой-т0 снежной пещере; по стенам пещеры горят свечи, вокруг множество хвостатых и рогатых тварей. Дядя Гриша, подумал, что это ему вержится, он крепко зажмурил глаза и снова открыл. Но видение не пропало. Вдруг забил баробан, в пещере всё пришло в движение.
Множество чертей, а он в этом уже не сомневался, визжа и приплясывая, стали носиться вокруг него. Одни из бесов кружились в диком танце, а другие носили охапками дрова и укладывали под большой котёл, что стоял посредине пещеры. Сзади у всех жителей ада свисали настоящие коровьи хвосты. Прямо перед ним в пещере стоял стол и за ним сидел главный чёрт. На его голове красовались лосиные рога, которые Коля Лунин на время принёс из дома, его отец эти рога нашёл в лесу. Вид у главного чёрта был устрашающе внушительный. Вместо рук у него были свинячьи копыта. Морда этого жителя преисподней, являла само безобразие.
