Однако это событие имело продолжение. В воскресенье свершилось непредвиденное. Наблюдатель Снежной крепости (а это был Костя) заметил направляющийся в сторону крепости военный тягач. Тягач подъехал к горе Верблюжихе и остановился. Из него вылез молоденький лейтенант и стал смотреть на гору. «Что за чепуха, – думал он, – майор сказал, что я около этой горы встречу ребят, и что он увидит тут целую снежную крепость, а тут шаром покати. И тут он вспомнил про условный сигнал, который ему сообщил майор. Не веря в то, что он ему поможет, лейтенант несколько раз нажал на клаксон – один длинный, два коротких. И как только он просигналил, как тут же увидел спускающуюся со средины горы по почти отвесной стене верёвочную лестницу. И не успела она ещё достичь земли, как по ней стали спускаться один за другим ребятишки. Вскоре они окружили вездеход. Лейтенант спросил о том, кто из мальчишек Антон. Вперёд выступил среднего роста крепыш и по военному отрекомендовался: «Комендант Снежной крепости Антон Грачёв». Лейтенант поздоровался с ним и, передав привет от майора, предложил принять груз. И тут же, крикнул ребятишкам: «А ну, грачи! Принимайте воинские гостинцы! В кузов за гостинцами, марш!»
Мальчишки не заставили себя долго ждать и быстро снесли на снег большой деревянный ящик. Ах, чего в нём только не было. В нём лежали мотки разных проводов, различные ключи, свёрла, банки, баночки, котелки, противогазы, телефонные аппараты, фляжки, снова ключи, верёвки и прочее имущество. Сверху лежал настоящий военный бинокль и сумка командира.
Радостнее этого дня у ребят просто не было. Лейтенанта пригласили в крепость. Но он посмотрел на часы, поблагодарил ребят за дело, которому они служат, сел в кабину вездехода и уехал. С этого дня работы в крепости не стихали не на минуту. Тянулась дальняя телефонная связь. Ребята решили заменить связь зеркалами на связь телефонную. Строились канатные подъёмники. Антон ходил с самым настоящим офицерским планшетом через плечо. Начальник разведки носил бинокль. Ответственным за построение канатного подъёмника был назначен Костя. Он полностью прошёл предварительную проверку, и ему было доверено такое большое дело. Он целыми днями пропадал в крепости, забегая к бабушке только наскоро поесть. Бабушка сердилась и обещала пожаловаться отцу.
Костя не имел права объяснять бабушке причины своего отсутствия, а бабушка жаловалась соседкам на непослушного внука. В штабе крепости тоже появились некоторые изменения. Флаг крепости с изображённым на нём Аркадием Гайдаром был навсегда поставлен в штабе. Около него было установлено каждодневное дежурство. Игорь Бровкин написал плакат. На листе фанеры было выведено «
О существовании в деревне Союза приближения светлого будущего никто не знал, а он, как и прежде действовал. Действовал постоянно, действовал каждую минуту и даже каждую секунду в деревне то там, то здесь происходили события, не вмещавшиеся ни в какие привычные рамки. Так, например, пока бравый офицер разговаривал с мальчишками, в это самое время около сторожки на ферме появилось пять девчонок. Они юркнули в сторожку, благо она была в это время пустая, сторож придёт только вечером, а обед ещё не наступил. В обеденный перерыв в ней, на кратковременный отдых, собираются животноводы.
Девочки быстро взялись за дело. Они решили сделать уборку в прокуренном помещении и потому пришли с вёдрами и тряпками. В их руках работа кипела. Одни обметали веником от паутины и пыли потолок и стены, другие, следом начинали их белить, третьи отмывали окошко, стол и лавки. Девочки работали слаженно и быстро. Сразу было видно, что этой работой они занимались дома и имеют хороший навык. Через два часа уборка помещения была закончена. Закопчённый потолок обновлён, стол и лавки отскоблены ножами, потому как были непокрашены, а пол оттёрт тёрками и весело желтел в лучах солнца.
После уборки первым вошёл в караулку конюх Василь Василич Смыслов. Он переступил порог и тут же замер. Сзади напирали скотники и птичницы.
– Чего застряли?! – послышался звонкий женский голос. – Василь Василич! Ноги что ль судоргой свело?
– Бабы! Ить, тут, кажись, разуваться надо!
– Так разувайся, если носки тёти Санины не жалко, – засмеялись в толпе у двери. Однако, Василь Василич, наклонился и снял с валенок глубокие галоши.
– Глянь, бабы! а он и вправду разувается… Умом, чтоль тронулся мужик!
– Чужой труд надо уважать. – С достоинством проговорил Василь Василич, – особенно детский. Столпившиеся стали заглядывать в сторожку. Послышались суждения:
«Он думает, что это ребятня сделала», «Какая ребятня… Тут трём бабам было не справиться»
– А я вам говорю, что ребятня,– стоял на своём Василь Василич.
