– Погодите, Семен Иванович! Еще не пора пан-отцу ничего говорить. Еще мы не посоветовались ни о чем… я еще и теперь не соберу в мысль всего, что мне должно… Пускай после… я еще не привыкла к моему счастью.
– Как знаешь, так и делай, – сказал Семен Иванович, – как скажешь, так и я буду поступать, потому что ничего не знаю и не хочу ничего знать, кроме того, что ты меня любишь… что ты моя… вовек моя!
– Повек! – сказала Галочка и сама от всего сердца поцеловала его… потом и разошлись оттого, что Алексей доходил уже до ворот.
– Где вы это были, мой милый панночку? – от радости вскрикнул Алексей, войдя в хату и увидев Семена Ивановича, и даже подбежал к нему, бросился было ему руки целовать, так он не дал, а обнял его и поцеловал.
– Я за вами крепко скучал, – говорил Алексей, – и, потеряв терпение, ходил даже к вам. Денщик ваш сказал мне, что вы пошли на Гончаровку; так я – давай бог ноги! – скорее сюда. Где вы это были?
– Разные дела случились, – сказал Семен Иванович, – некогда было приходить к вам. Я и сам так было загрустился, что совсем пришлось умирать.
Говоря это, глянул на Галочку… а она тотчас поняла, к чему он это говорит, так скорее и перехватила:
– А нуте, не вспоминайте уже про смерть! На этом свете так хорошо, весело!.. а там, что еще будет, не знаем. Станем тут жить в счастье, в любви, пока совсем состаримся.
– Так, Галочка, так! – сказал Семен Иванович, не помня сам себя от восторга, – не отгоняйте только меня от себя… будем жить в любви…
Галочка тотчас поняла, к чему он склоняет речь и поспешила прервать его: то угощала его, то обед приготовляла… так что же? Семен Иванович, узнавши радость, постигнув счастье от чистой, искренней любви, ничего и не желает и ни о чем более не думает: так весел, как еще и не видали его никогда; говорлив за всех… Галочка также, земли под собою не чувствует, бегает, мечется, в глаза ему засматривает, к отцу подбегает, шутит, смеется… И Алексей радуется, видя, что они такие веселые. Когда спросил он у Семена Ивановича, будет ли по-прежнему часто приходить, так тот и намекнул сходно с своим намерением:
– Я, – говорит, – не только буду к вам приходить, но думаю, с вами и век жить, когда только примете…
Алексей взглянул на него… и только что думал спросить, к чему он это говорит, как Галочка, внимательно за ним наблюдавшая, опять его прервала и через целый день вовсе не допустила Семена Ивановича ни словом изъяснить о своем намерении.
Приятно, хорошо, весело прошел весь день, как один час, и не заметили, как вечер настал; надобно расходиться.
Прощаясь, Семен Иванович сказал:
– Когда бы совершилось мое счастье, чтобы я с вами целый век был?..
– Что это он сказал, доня? – спрашивал Алексей у Галочки, проводивши Семена Ивановича. – Что это он все заговаривает, что как бы ему век жить с нами?
– Не знаю, таточка! – сказала Галочка равнодушно, а сама прибирала миски, ложки и все от ужина. – Не к тому да он говорил… что никак квартиры им будут на Гончаровке… что ли, не знаю вовсе.
– Не знаю и я, – сказал Алексей и, смотря долго на Галочку, как она прибирала все покойно и не обращала на его слова внимания, потом перекрестил ее, вздохнул и, сказавши: «Ты моя дочечка!» – пошел в свою светлицу спать.
И Галочка легла в постель, но сон далеко от нее. Только и слышно, как она тяжело вздохнет… поплачет тихо… проговорит:
– Что же с этого будет? – и пустится размышлять. После довольно громко начала говорить сама с собою:
– Чего же я горюю? Уж, конечно, и он так же располагает? Так и поступим, так и будем жить… Ах, как это будет хорошо!.. Как я счастлива буду!.. Душа во мне радуется!.. Он меня будет любить, пока я умру… а я, через то, долго-долго буду жить; потому… что в счастье… и верной… любви…
Тут она и не почувствовала, как заснула, думая о своем счастье…
Спи, Галочка, не просыпайся! Мы счастливы в мечте, а мечта – сон… не просыпайся, бедная!..
Надобно же было так случиться, что утром пришел к Алексею человек, с которым они вместе купили лес, и нужно было им распорядиться, что назначить в продажу, а что, подчистив, оставить расти. Алексей знал в этом толк, и ему необходимо должно было ехать. Алексей подумал, перекрестил Галочку, посмотрел ей пристально в глаза и, ничего не сказавши, поехал. Дочь постигла мысль его и в мыслях сказала:
– Нет, таточка! Ты же сам вчера сказал, что я твоя дочь!
Не долго – Семен Иванович уже и явился. Как свиделись, так будто целый год не были вместе. Намиловавшись, как случается между молодыми людьми, любящимися, Семен Иванович посадил Галочку подле себя и начал говорить:
– Не стану я тебе, милая моя Галочка, рассказывать, как ты меня осчастливила любовью своею!.. Когда меня точно искренно любишь, так душа твоя знает такое счастье…
– Знает, мой соколик! И нет таких слов, коими бы можно было изъяснить… – так сказала Галочка, приголубливая к нему.
– Так, моя зоречка! И я не умею его изъяснить. Знавши свое сердце, так знаю и твое: как я буду любить тебя по весь мой век, так и ты не оставишь меня и не забудешь меня никогда!..
