– Да нет. Не сидела я в остроге, а сидит Левко. Так допросите его, на что он брал деньги моего отца?
– Как же это? Обокрал отца, и отец сидит в остроге?
– Да нет, не отец в остроге, а Левко.
– То-то же, то-то же, я понимаю. Сын пошел в острог вместо отца, по своей охоте, что ли?
– Да нет – вот не понимают! Не сын, а приемыш.
– Что же ты мне десять раз рассказываешь и все не так. Отец с приемышем тебя обокрал? Так?
– Да нет. Подозвольте, я вам все сначала расскажу. – И опять все рассказала подробно и ясно, хоть на бумаге пиши.
А пан судящий только все кивает головою и приговаривает:
– Так-так, понимаю, знаю. А потом и брякнул:
– Вот теперь так. Как рассказала, так и я знаю. Видишь ли же ты, чего просишь? Этого не можно. Ты просишь, чтобы брата твоего выпустить, а наместо его посадить Левка. Нет, нет, голубушка, этого не можно. Кто заслужил, пусть тот и отвечает. Я на неправду не пойду.
– Да нет! – даже прикрикнула сердечная Ивга, уставши толкуя, – Левка допросите, Левко виноват…
– Опять говоришь, Левко виноват. Тебя и с десятью головами не поймешь. Иди себе домой. Ты мне вот этакую голову натурчала. Рассказывает и все не так. Меня к неправде не подведешь. Я все вижу. Иди, иди себе домой. Я и сам пойму, что мне должно делать.
– Вот уже лихая година с такими судящими! – сквозь слезы говорила Ивга, возвращаясь к хозяйке. – Вот никак не поймет, что ему толкуешь. Беда и полно!
– Пойди еще к самому судье, – сказала ей хозяйка. – Говорят, что в нем вся сила, он над всеми наистарший. И знаешь ли что, Ивга! Понеси ему что-нибудь. Все-таки учтивее.
– Что же я понесу ему, когда у меня нет ничего?
– Бубликов связки две[274]. Он у нас не разборчив: я когда-то отнесла ему по делу пяток печеных яиц, не поцеремонился, спасибо ему, взял и дело сделал.
Купила Ивга две связки бубликов и пошла с ними к судье. Вошла. Он ростом высокий, толстый, мордатый; нос кверху поднявшийся; глаза, как фонари, да и во всем так же хорош. Он собирался уже идти в суд.
Ивга помолилась Богу, поклонилась судье и, положивши бублики на стол, начала рассказывать и просить о своем деле. Лишь только судья увидел бублики, так и бросился на них и начал жрать. Рот большой, щеки толсты; так бублик целый так и впихнет в рот, не очень пережевывает, разом глотает. Давится, из глаз слезы текут, а он спешит управиться с ними. Видите, как он поспешает на службу!
Когда же Ивга рассказала ему все, а он между тем поглотал все бублики, то Ивга и говорит ему:
– Что же вы мне, ваше благородие, скажете?
– А вот что я тебе скажу, – говорил судья, дожевывая остатки, – а вот что ты мне скажи… Где ты таких знатных бубликов купила?
– Кушайте на здоровье, ваше благородие. Где купила? Известно, на базаре. Что же вы скажете о моем деле?
– Вот бублики, так-так! – облизываясь и чавкая, говорил судья. – О твоем деле? И, что я люблю, маку много… О деле? И масла много… Вкусны, очень вкусны!.. О твоем деле? Да поджарены!.. Я еще твоего дела не знаю, приди завтра, я завтра скажу тебе. – И с сим словом, кончивши бублики, вышел из хаты, все прихваливая: – Вот бублики! Будь я бестия, если и дома ел такие!
Вот теперь нашей Ивге стало легче на душе, что понравились судье бублики, и она в полной уверенности, что он сегодня дело кончит и завтра выпустит Левка. Уж хотя бы и посекли его, лишь бы тут, а в село не водили б; меньше бы стыда от своих. Тут уже его никто не знает, так и нужды нет. Веселенькая пообедала, благодаря хозяйке, пошила ей кое-что, напряла немного и побежала к острогу. Так что же?
– Не велено пускать, – закричал солдат, и, расспросивши, Ивга узнала, что его вовсе не водили в допрос.
Беда и полно! Бьется, сердечная, как щука об лед, и ничего не сделает! Пошла утром к судье. Сказали, что поехал в свой хутор; праздники подошли, не будет суда.
То скуя и плача, дождалась Ивга будней. Приехал судья из хутора. Она пошла к нему и понесла четыре связки бубликов, печенных на одном масле и густо маком осыпанных.
Судья только увидел ее, тотчас бросился к бубликам, начал жрать, а ей говорит:
– Да как много!.. Я за раз не поем… А против тебя виноват: совсем позабыл про твое дело! Да уж потерпи… Решу и дело… вот как и…
– Не забудьте, ваше благородие, хоть сегодня!
– Забуду, ей-богу, забуду. У меня столько дела, столько дела, что некогда носа утереть. Вот это поспешаю в суд.
И начал собираться, как же бубликов не мог съесть, так прятал в карман.
Ивга, увидевши это, и говорит:
– Вот же берете в суд бублики и, когда станете их кушать, то и вспомните, кто их принес, и про меня вспомните.
– Пожалуй! – отвечал судья, – кушать между делом буду да вспомнить не надеюсь. У меня дела много: все надо подписывать, и я тогда ни о чем уже не помню, только подписываю. А лучше всего, вот что: иди, душка, и ты к суду и дожидай там. Я увижу тебя и вспомню. – С сим словом и пошел.
Нечего делать – и Ивга за ним пошла…
Ходит около суда. В сени войдет – не видно ей судьи; не вспоминает он про нее; не шлют за Левком.
