Увидевши Ивгу, ввел за собою в горницу… А в той горнице, как после Ивга сама рассказывала, хорошо и прекрасно! Горница превысочайшая, окна велики, словно двери; а двери, как ворота: наложивши на воз копен десять сена, смело въезжай, не зацепишься. Стены же все, и потолок, и пол, все размалевано всякими красками… Душа радуется! А зеркала? Везде зеркала, так и сияет, как море. Туда глянешь, там тебя видно; сюда посмотришь, и там ты; куда только оком ни кинешь, везде тебя видно, везде ты, как живая. Даже ужас возьмет, видя впервые это над собою!
Губернатор, заметив, что она оторопела, сказал ей:
– Отдохни здесь, я тотчас выйду. И пошел в другую комнату.
Осмотревшись, Ивга почувствовала себя бодрее и смелее, как вот и губернатор вошел. С ласкою и приветливо спросил ее:
– Ну, девушка, теперь рассказывай мне все, все: откуда ты, есть ли отец и мать, и за каким делом ты пришла сюда?
Вот тут уже Ивга и начала; все, что было с самого начала и до сегодня, все начисто рассказала.
Губернатор, выслушав все, сказал:
– Нет, девушка, твой Левко плут; с него в двух судах допрос снимали, и он повинился и руку дал подписать. У меня это дело.
Тут он пошел и вынес бумаги. Перевернувши несколько листов, показал:
– Вот он признался, что и не раз крал деньги у твоего отца. Вот подписано за него, и судьи слушали, при них он признавался.
– Батечко, ваше благор… не знаю, как вас величать? Паночко, губернаторчик, голубчик! Это неправда, его не допрашивали: я присягну в том. Мне бы Левко сказал, а то он просит, как милости, чтоб его взяли в допрос, и он что-то очень нужное хотел рассказать. Так я ему лучше поверю, нежели вашему судье, хоть он и подписал, что допрашивал Левка, так он «брешет»: он только умеет бублики есть, что к нему приносят.
Даже засмеялся губернатор, вспомнив про бублики. Потом сказал:
– Смотри, девушка, это ты не безделицу говоришь; ты доказываешь на судей, что они не снимали допроса.
– Не снимали, не снимали, ваше губернаторство! – даже вскрикнула Ивга. – Подайте их мне сюда, я им в глаза то же скажу. Уже недаром Левко просит…
Потом губернатор, перебирая и перечитывая бумаги, сказал:
– Вот же и люди из-под присяги показали, что твой Левко воряжка и худого поведения…
– Брехня это, ей же то богу, брехня! – так доказывала Ивга уже со всей смелостью. – Нет за ним никакого качества, я больше всех знаю его. Он отроду не украл ни зернышка и не солжет ни на волос. Да и люди, смотрите-ка получше, может, так же доказали, как и Левко допрос подписал.
– Хорошо, – сказал губернатор, – я это дело разберу. Приди ты завтра в палату, где это дело, я тебе велю показать.
– Знаю я, добродиечко, на беду себе, эту «Угомонную палату». Все испытала. Спасибо вам за ваше старание. Завтра я приду туда раненько. Глядите же и вы, не забудьте, приезжайте, там вместе разберем дело и увидим, кто из нас брешет: я ли или ваши судьи? Прощайте же до которого часа.
Губернатор, смеясь, отпустил ее. Пошла Ивга, веселенькая, земли не слышит под собою, а встретив нищего или слепого, и подаст милостыню. Пришедши же домой, весь вечер была весела.
Утром очень рано вскочила; помогла ли что хозяйке или нет, скорее собралася и пошла к палате.
Сегодня ранее, нежели вчера, собрались судящие; не замедлил и сам губернатор и, увидевши Ивгу, тотчас повел ее за собою; велел себя дожидать, а сам пошел к судящим, а за ним какой-то пан понес бумаги, верно, дело о Левке.
Долго поговоривши в палате с судящими, губернатор вышел к Ивге с ними и сказал:
– Вот девка уверяет, что арестанту не было допроса. Говори при всех.
– Не было, панове судящи, – смело сказала Ивга, – что хотите мне делайте, а я утверждаю, что не было ему допроса. Левко передо мною никогда не лгал; когда бывало скажет, на сколько в день уторгует, то так и есть; в какую пору скажет, что выйдет на улицу, то как раз и выйдет; и раньше хоть и не выходи, не будет его. Во лжи я его никогда не заметила, и потому верю, что его к допросу не приводили, и я в том готова присягнуть, целую горсть съем земли, что это правда, а не тех судей, что, подписывая, только брешут. И тот также брехал, подписывая за людей, что будто бы Левко имеет качества! Люди этого не говорили и не скажут. Тут и спереди брехня, и сзади брехня, да еще брехня брехню брехнею погоняет. Вот что! Не во гнев это слово вам, панове судящи и ваше губернаторство!
– Ну, что теперь будете делать? – спросил губернатор у судящих. Те взглянулись между собою, вздвигнули плечами и сказали:
– Как вам угодно, а мы уже решили.
– Конечно, решили, но чтоб не было тут несправедливости! – сказал им губернатор. – Вы этого не знали, что объявляет девка; вы смотрели на бумаги, а в бумагах все гладко. Она же была там, все знает, готова присягнуть, что его не допрашивали. Возьмите дело, надобно вытребовать его сюда, допросить, из какой нужды он крал?
