– Сегодня только и помню, сегодня мне на все воля, а завтра: левой, правой, левой, правой… – И начал по улице маршировать, шатаясь во все стороны, а народ хохочет…
– Правда ли, Тимоха, что ты нанялся в рекруты? – пристально спрашивала его Ивга, не отходя от него.
– Правда.
– На кого же ты оставил отца?.. В своем ли ты уме?..
– Отца! Теперь уже можно оставить: деньги его… поминай их, как звали, – пошли по шиночкам да по молодичкам… Съел Левка… Теперь своя воля!.. Вычистил отцовский сундук… фить, фить! Только гудет от пустоты!.. Теперь в солдаты. Съел бы и тебя… Но лучше всего, выдь за нашего писаря…
– Как, ты съел Левка?.. Что ты это говоришь?
– Рассказать?.. Не можно. Притравил… навел… сполать Макушченко! Бравый казак Тимоха!
– Как же ты его подвел? Расскажи мне… – Сердечная! Думала у пьяного выспросить, так сват его, боясь, чтоб сестра не отговорила его от найма и чтоб не пропали его деньги, вскочил, усадил его на дрожки и закричал:
– Ступай на вольную!
Музыка заиграла Дербентский марш, ударили в бубны… Поехали, только пыль столбом за ними…
Народ пошел в другое место, а Ивга осталась, как обваренная… Тяжко и горько ей стало, что один, какой бы ни был, а все брат, бросил старого отца и идет в солдаты.
– Что он говорил, – рассуждала она, – что и отцовский сундук вычистил… Верно, все выкрал и ушел! И что он это говорит, что подвел Левка и что съел его? Надобно бы выспросить его, так эти люди не дали и слова сказать с ним. Как бы остановить его и выслать к отцу? Так что же? Если и отца обокрал без меня и у хозяина много денег за наем забрал, так чем мы будем отдавать? Что же мне делать на свете, не знаю!.. А что? Пойду к губернатору: он мне даст совет; он же и дозволил, если будет какая нужда, прямо прийти к нему и сказать…
Бросилась, метнулась, кончила свое дело и пошла к губернатору, смело, не боясь ничего, рассказала все, как видела Тимоху и что он говорил ей.
Губернатор тотчас послал жандармов искать Тимоху, а Ивге приказал тут же ожидать.
Часа через два везут раба божьего, так пьяного, что едва и понимает себя. Губернатор поставил Ивгу за ширмы и говорит:
– Слушай, что он будет говорить; я приказал ввести его сюда.
Как ни пьян был Тимоха, а понял, перед каким лицом он стал. Вот и начал бодриться, вытягиваться, как будто и настоящий солдат; да как выпрямится, голову вытянет, она у него закружится, то он так и падает…
Губернатор грозно закричал на него:
– Зачем ты такой пьяный?
– Гулял напоследях, ваше пррревосхо… дительство… Завтра уже не можно, завтра скажут: лоб! – И при таком смелом ответе еще и притопнул ногой Тимоха. Известно, пьяному море по колени.
– За сколько ты нанялся?
Тимоха думал, вспоминал, шатался, силился открыть слипающиеся глаза, сопел и наконец с трудом проговорил:
– Тррриста… да еще пятьдесят еще рррублей.
– А сколько получил?
– Еще только полторрраста, ваше… ваше… не знаю…
– Все пропил или осталось?
– Все решил чисто, ваше происходи… тельство! Тимоха – исправный казак. Хозяин больше не дает; говорит, пускай на дорогу. Прикажите, батюшка, отдать все. Ей-богу, я и эти двести завтра кончу исправно. В службе мне деньги не нужны: будет жалованье, будет и провиант…
– Зачем ты ушел от отца?
– Я не ушел, а так пошел. Денег, батюшка, не стало, все вытянул.
– Кто, ты или Левко?
– Нет… нет… нет… Левко – святая душа! Я, батюшка, ваше… ваше… ну, нужды нет; я вытянул у отца все…
– А Левко крал когда?
– Нет… нет. Я вошел, светлица была отперта… сундук… а в сундуке… У! много денег!.. Я… никого не было… Я отбил и набрал… Много набрал!.. Навел отца на сундук… а тут и Левко берет деньги… Оно бы и ничего: у нас денег много, я молчал бы… Как писарь наш говорит: погубим Левка, а Ивга за меня… Вот мы Левка и в Сибирь…
Губернатор приказал записать все, что пьяный Тимоха рассказывал. Пока приведут Левка, приказал держать Тимоху под караулом; с хозяина взыскали последние двести рублей; Ивгу отпустил домой, ска завши:
– Когда все и на деле так будет, то молись Богу, не тужи; может, твой Левко и не так виноват.
Много благодаря его, Ивга пошла к хозяйке.
Вскоре после того Ивга еще раз была в палате, проведывая, не привели ли Левка. А о брате, где он содержится, еще не могла узнать, как прискакал к ней жандарм, чтобы она скорее шла к губернатору.
Екнуло на сердце у Ивги… Собралась и пошла. Губернатор, только что увидел ее, и сказал:
– Ну, привели же твоего Левка, я буду его допрашивать, а ты стань тут (и опять поставил ее за ширмы) и слушай, что он будет рассказывать, как-то выпутается?
