Фенна Ст. (
От стола гости были проведены в назначенные им покои. Кирилл Петрович остался на часок у Фенны Степановны и начал говорить:
– Это, маточка, жених к нашей Пазиньке.
Фенна Ст. Знаю, душечка, мне Горпинька тотчас сказала, и говорит, что муж ее вас предуведомил еще в записке.
Кир. Петр. Он и мне это говорил, но я и перечитывал записку, а все ничего не понял. Нудное дело! Осип Прокопович, побывавши в столичном городе, стал еще умнее; не то что умнее, а замысловатее начал говорить. Я целый вечер слушал его, а ничего не понял.
Фенна Ст. Да и Горпинька туда же. Но бог с ними. Как вы думаете, отдавать ли Пазиньку за этого жениха?
Кир. Петр. Боже сохрани! Дурак пошлый и ничего не знает, что происходит в Европе.
Фенна Ст. Нам что до Европы? Хоть бы она себе и пропала! Нам свое семейное дело важнее. И почему бы не отдать? Он молодой, красивый собою, одевается благопристойно. Вот узнаю, сколько у него чего именно и добрый ли он. Поручила Мотре все выспросить.
Кир. Петр. Так тогда же и скажите свое решение, чтобы и мне действовать заодно. А теперь прощайте. (
Фенна Ст. Пустите же меня, пустите. Мне еще много приказывать Мотре.
И Кирилл Петрович ушел, а Фенна Степановна начала читать молитвы на сон грядущий в ожидании Мотри с донесениями.
– Со всем ли ты управилась, Мотря? – спросила Фенна Степановна вошедшую Мотрю, снимая свой парадный чепчик и поспешая покрыть бумажным платком свою голову, чтоб ложиться в постель.
Мотря. Со всем. Хорошо вы делаете, барыня, что не часто такие банкеты даете, а то бы сил моих не стало.
Фенна Ст. (
Мотря. А то, что с этим народом беда.
Тут она подробно рассказывала, как и в чем Афроська ее не послушала, Парашка нагрубила, Домашка чай рассыпала, Тимошка две котлеты украл и проч., и проч. Отдала отчет, какие кушанья отдала гостинным людям, какие спрятала надаль, и, слыша от барыни уже только одно «хорошо», без дальнейших замечаний, боялась, чтобы она не уснула совсем, и потому прямо приступила к цели: «А что, барыня, отдадите барышню за этого жениха?»
Фенна Ст. А как ты думаешь?
Мотря. А почему бы и не отдать? Какого нам еще ждать? Вот послушайте, что люди про него рассказывают.
Фенна Ст. А ты-таки выспросила? Что же они говорят?
Мотря. А то говорят, что, говорят, добрый, плохой, говорят, и смирный. Как рассказывают, так, говорят, живет по-нашему. Говорят, как один, так, говорят, мало чего и ест; редко, говорят, ему и готовят. А гостей, говорят, не очень жалует, а людям, говорят, у него хорошо жить: кормит, говорят, хорошо и не наказывает. Какого его лучшего хотеть?
Фенна Ст. Я и сама так думаю, так вот же Кирилл Петрович!
Мотря. А чего вам на него смотреть? И будто вы не знаете, как с ним управляться? Затужите, да заплачьте, да начните жаловаться, что вам никогда ни в чем воли нет, то он и поддастся. Он еще вас и до сих пор любит, и жалеет, а как заплачете, то все для вас сделает. Помните, как продавалась мельница, и он не хотел купить, а вы, по моему совету, заплакали, так он и купил? Сделайте и теперь так, то и увидите, что будете мне благодарить. А жених, право, годится.
Фенна Ст. О, и очень. Да такой красивенький и учтивенький. Не заговорил бы с ним Кирилл Петрович, так он бы целый вечер молчал. И говорил все такое разумное: где побывал, и где, что, почем продается, все знает.
Мотря. Отдавайте же, отдавайте, хоть и завтра. Гости так и хотят. Чуть посватаете, так и под венец, а свадьба хоть и через год. Да чего и дожидать? У нас все готово. Мало у нас сундуков? И все полнехонькие. Покуда будете думать, а тут офицер чтоб чего не выкинул! Ой мне этот офицер!
Фенна Ст. А что разве?
Мотря. А то, что тут мне некогда, а тут его солдат, Шельменко ли он, или целая шельма, все тут и шнырял. Я приказывала его в шею гнать, так, говорит, барин позволил. А барин очень знает, что может случиться! Он мужской пол, а у вас материнское сердце. Не давайте ему и в этом воли.
Фенна Ст. И, бог с ними, Мотря! Сегодня помешалась немного, да и жизни своей не рада была. Я у него и дура, и ничего не знаю, и все разболтаю, а с Шельменко все шу-шу да шу-шу. К чему-то он доведет, а я рукой махнула.
