Малороссийская проза полностью

– Честь имею себя рекомендовать: я Тимофей Кондратьев сын Лопуцковский. Прошу меня любить и жаловать; я же, с моей стороны, употреблю все старание, чтобы почтением моим и преданностию приобресть ваше доброе расположение, столь лестное для меня во всяком случае.

Кирилл Петрович также пустился было на комплименты и начал произносить форменную рекомендацию своего времени, но на третьем слове как-то сбился и чуть не съехал на песню: «Чем тебя я огорчила, ты скажи мой дорогой!». Он продолжал что-то отчитывать, пока договаривал свое Лопуцковский. Тут он спохватился, что не на то попал, хотел начать снова, но уже вовсе ничего не вспомнил, поскорее обнял гостя (так требовал церемониал: после рекомендации обняться) и, сев сам, усадил его подле себя и начал разговор:

– В деревне изволите жить?

Лопуцк. Большею частию, так-с.

Кир. Петр. Имеете фамилию?

Лопуцк. Как же; я Лопуцковский, как и докладывал вам.

Кир. Петр. Да, то есть семейство?

Лопуцк. Нет еще-с; холост, не женат.

Кир. Петр. Знаю. Но родителей, родных?

Лопуцк. Родных много, но родителей имел, теперь нет-с, померли.

Кир. Петр. Родные, то есть братцы и сестрицы, с вами живут?

Лопуцк. Никак нет-с. Я у покойных моих родителей один сын.

Кир. Петр. Занимаетесь хозяйством?

Лопуцк. Возвратясь из вояжу, я еще не принимался.

Кир. Петр. Вы вояжировали? А куда?

Лопуцк. Из Чернигова в Воронеж.

Кир. Петр. И только?

Лопуцк. Нет, извините-с; потом из Воронежа в Чернигов обратно, и все на своих, в собственной коляске.

Кир. Петр. Заметили что любопытное на пути, а?

Лопуцк. Как же-с! Много любопытного! Иной день местоположения бывали отличные. Смотришь и видишь: весь небесный «гардероб» усеян звездами, словно рябое лицо от оспы, а тут вдруг станет солнце на восходе и светло-светло! Чудесные местоположения.

Кир. Петр. А замечали ли вы разность в жителях, обычаи, различие в ценах?

Лопуцк. Как же-с! По Воронежской губернии на постоялых все дорого, приступу нет! А вот французский хлеб в Воронеже, хоть и одна цена с Черниговом, но хлеб больше. В Харькове, напротив, фрукты, как-то: икра, балык, швейцарский сыр дешевле, нежели в Воронеже и даже в Чернигове.

Кир. Петр. Преполезные сведения. Занимаетесь политикою?

Лопуцк. Как это-с?

Кир. Петр. Читаете ли «Московские ведомости» или что другое?

Лопуцк. Это все обман. Пишут то, чего не бывало, лишь бы с нас деньги стянуть. Но меня не подденут. Да если бы и правду писали, какая мне нужда до Англии, до Туреции? У меня и по своему хозяйству много дела.

Кир. Петр. Напротив, очень приятно, например, из «Московских ведомостей» узнавать, как храбрые христиносы поражают…

Фенна Ст. Вот уже пошли сражаться! Просите, душечка, гостей выкушать водки да закусить, чем бог послал. Это лучше, нежели ваше кровопролитие. Пожалуйте выкушайте. Вот мятная, вот зоревая, а это золототысячниковая, самая здоровая. Я только ею от живота и спасаюсь. Выку шайте.

После дороги гости сделали уважение просьбам хозяйки, поочистили закуску порядочно; как вдруг подают те же водки и просят выкушать перед ужином…

Агр. Сем. Помилуйте, что за ужин после такой огромной закуски?

Фенна Ст. И! Что за закуска? Так только перекусили. Покорно прошу к ужину. «На лакомый кусок сыщется уголок!» Покорно прошу, пожалуйте.

Агр. Сем. Это странный обычай ужинать! У нас в Петербурге вовсе не ужинают.

Фенна Ст. Что там у вас за город такой, что не ужинают? Стало быть, там можно умереть с голоду?

Агр. Сем. Ах, какой город, какой город!

Лопуцк. Когда я вояжировал из Чернигова в Воронеж, то на пос тоялых дворах всегда ужинал. Оно как-то здоровее.

Как ни отговаривались гости, но уселись за стол, и пошло угощение.

И Кирилл Петрович не дремал: он прихваливал каждое блюдо и упрашивал больше кушать; для возбуждения же аппетита предлагал пить чаще вино. Осип Прокопович, отведав первой рюмки, с удивлением спросил: – Почтеннейший Кирилл Петрович, что это у вас за вино?

Кир. Петр. Алонское, Осип Прокопович, отличное, цельное. Под него подделаться нельзя.

Осип Пр. (прихлебнув из рюмки). Признательно вам скажу, что, в бытность мою в Петербурге, я на всех обедах, куда был часто приглашаем, такого вина не пил. У нас все там французские. А вот попрошу у вас портера.

Кир. Петр. Портера? Я его не держу.

Осип Пр. Очень жаль. В бытность мою в Петербурге я только его и пил.

Фенна Ст. Нашли же напиток! И называется портир, испорченное пиво. У моей Мотри часто бывает его много, как додержит бочонок с пивом до того, что испортится.

Аграф. Сем. Однако ж, моя любезная, у нас в Петербурге без него не бывает ни один стол.