— Здравствуй дядька Гоймир. И давно ли, я тебе боярином стал? — улыбаясь, спросил парень. — Еще пару лет назад, за уши меня оттаскал, когда я чуть под коня не угодил, а теперь вдруг боярин! Ты ко мне по-простому обращайся, без всего вот этого. — и показал рукой вокруг батьки, как бы намекая, что не стоит он такого обращения от взрослого мужчины.
— Игорь так положено. — попыталась осадить его тетка, но он лишь отмахнулся.
— Что ж, родной дядька ко мне, как к чужому? Я ж дома все-таки, а не у князя в хоромах.
Тетка Варвара поджав губы, кивнула. Присутствующие, начали завтракать, мне достались: каша, кисель без меда, слава богу, а то тоже аллерген и краюха хлеба. Я даже решилась забрать у матери ложку и ела кашу сама, с болыиим трудом удерживая ее в руке, но все же сама. Это какое никакое, а достижение. За столом велся неспешный разговор о каких-то неизвестных мне людях, местах и договорах на поставки какой- то пеньки… Я особо не вникала. Закончив есть, ко мне подошла Боянка и взяв на руки, унесла одеваться для похода в город. Пока мы шли на второй этаж, я вспомнила о своем желании, увидеть себя в отражение.
— Бояна, а ты мне обещала зеркало показать. — заискивающе начала я.
— Не ври, не обещала, я сказала: что оно есть, но что понесу тебя туда, я не словом не обмолвилась. — не повелась сестра на мой тон.
— Ну чего тебе жалко, что ли? Я ж одним глазком. — показывая пальчиками щепоть, уговаривала я девочку. — Когда еще такая удача представиться?
— Ну если только мигом… — сомневаясь, протянула она.
Боянка поднялась на второй этаж и прошла не направо как обычно, а налево, дойдя до конца коридора, она остановилась у последней двери и озираясь быстро ее открыла и прошмыгнула вместе со мной внутрь. Комната была примерно такой же что и наша: кровать, только более широкая, сундук, резной стол с лучиной на нем, стул с резной спинкой около стола, пару полок на стенах, на которых стояли украшенные узорами, скорее всего, серебряные сундучки с крышками, ну и зеркало в полный рост, на мудреной, витой подставке. Подойдя к нему поближе, Боянка показала мне, меня.
— Батюшки святы, ну и рожа! И неудивительно, что сестра меня за чумную приняла, расчесала я себя знатно. Сейчас после купания, конечно уже лучше, хотя бы нет особой красноты и не сочатся ранки, а что до этого было, даже представлять не хочу. Ну а, что до внешности, то я оказалась довольно милым, правда излишне толстым ребенком. У меня голубые большие глаза, нос пуговкой очень аккуратный и губки бантиком, хорошенькая такая русоволосая малышка. Правда отражение было немного кривоватым и местами размытым, но учитывая, что это сделал человек, а не машина — это очень даже не плохая работа. Насмотревшись на отражения, мы отправились в свои покои, чтоб одеть меня. Через минуты три, мы собранные причесанные и при параде спускались вниз к родным. Матушка с теткой сидели в светлице и о чем-то разговаривали:
— Да неужто у самого князя? — спросила мама.
— А я что говорю… — самодовольно ответила тетка.
Увидев нас они сразу замолчали, не для детских ушей, значит, разговоры, женщины поднялись и направились вместе с нами на выход.
— Пойдемте девоньки мои. — сказала матушка забирая меня у сестры и приобнимая ее за плечи. Тетка Варвара грустно и тяжело вздохнула, глядя на нас.
Мы вышли на крыльцо, у которого нас ожидала повозка, по-другому ее нельзя назвать: с лавками, стоящими в два ряда, оббитыми какой-то яркой синей тканью, запряженная конем. Спустившись, подошли к нашему транспорту и при помощи батьки и Игоря, который видимо, отправляется на прогулку с нами, взобрались на свои места. Я сидела у матери на коленях, рядом Боянка, впереди на соседней лавке сели: тетка, Игорь и батька, все к нам лицом. На передке повозки сидел Епифан, видимо править будет он. Подъехали четверо мужчин на лошадях: при оружии, с военной выправкой, они очень уверенно окружили наш транспорт с четырех сторон, и мы тронулись в путь. Проезжая по городу, я просто рассматривала окружающее пространство, особого впечатления на меня оно не производило, у нас во многих деревнях так же, где-то даже и дороги похуже, чем здесь. Проехав несколько улиц, мы повернули налево в проулок, откуда слышался громкий шум и оказались на большой площади, которая была уставлена рядами лотков и торгующих, и покупающих, что-то друг у друга людей.
