Я никогда не думал о маме, но крайне эгоистично считал, что она мне что-то должна, а я ей – ничего. Я винил её в том, что она родила меня в несчастливом браке, что заставила меня страдать. Винил в том, что она вечно ругалась с кем ни попадя, а я стыдился. Винил в запальчивости и упрямстве, в том, что она и думать не думала о моих проблемах и вечно портила мне кровь. Никакая глубина её чувств, сила её любви, величина её доброты не способны были справиться с моей ненавистью! Когда мама спрашивала меня, как я себя чувствую, я бесился и обзывал её занудой; когда она пыталась поболтать со мной, я говорил, что она лезет не в своё дело; когда она делала что-то для меня, я считал это лишним, ненужным, говорил, что она сама напрашивается на неприятности. Я был слишком сконцентрированным на себе самом – мамину любовь я воспринимал не как благодать, но как тяжкую обузу, которую я только и мечтал с себя сбросить. Она была не спокойной гаванью, где я мог укрыться, а кабалой, от которой нужно было бежать куда глаза глядят. Эта чрезмерная любовь была не сладка, а отдавала горечью пересоленного блюда. Я был не в силах проглотить её. А потому я истерически, буйно сопротивлялся и избегал её самыми извращёнными способами. Я облагал мамину любовь непосильными поборами и беззастенчиво топтал её. Я совершенно потерял совесть.
В этом мире ненависть рождается порой из-за одного неумышленного оскорбления, и люди часто делают что-то в отместку за один проступок. Непримиримая борьба появляется просто из-за конфликта интересов. Дружба рушится, семья распадается, любовь сходит на нет, и только чувства родителей никогда не изменятся. Родители никогда не станут ненавидеть, если дети их случайно обидят, не будут мстить, не будут бороться со своими детьми. Даже если дети оскорбляют родителей, они останутся так же терпимы, как море. В голоде, в холоде, в усталости, в горе – всегда можно припасть к ним. Никто, кроме родителей, не станет терпеть неуважение и недостойное поведение.
Я спрашивал самого себя снова и снова: был ли я действительно злодеем, потерявшим всякий стыд? Нет. В глубине души я искренне любил маму и был ей благодарен. Если бы я не любил её, то не переживал бы так, когда она болела, не дрался бы в кровь с ребятами, которые говорили о ней плохое, не уехал бы из родных мест, из-под её крыла, не возил бы потом её везде с собой. Но за что я так ненавидел её? Почему моя любовь проявлялась таким лютым способом? Неужто и правда – чем больше любишь, тем сильнее ненавидишь? И самые ненавистные – самые близкие? Отчего те, кто относится к нам лучше всего, – это те, кого мы никак не можем простить? Отчего прощаем тех, кто откровенно не любит нас? Почему наша жизнь так устроена? Откуда этот парадокс?
Мамина жизнь затерялась могилкой среди зелёных горных кипарисов. Я специально купил ей новенький набор для игры в мацзян и положил рядом – во искупление всего, что я сделал. Я надеялся, что в обители небесной ей больше никогда не будет одиноко. Пытаясь вспомнить прошлое, я обнаружил, что у меня с мамой всего одна общая фотография. Всякий раз, когда мама вырывалась из лап смерти, я отказывался с ней фотографироваться, потому что боялся, что это фото будет последним. Слава богу, наша средняя сестра сохранила эту карточку, иначе мне пришлось бы всю жизнь довольствоваться пустым сожалением. От мамы ничего не осталось. Ни шкафа, ни комода, ни стула, ни миски с палочками – ничего. Я никогда не думал, что то были мои семейные реликвии. Человек, который не ценит то, что осталось от родителей, не видит в этом свою фамильную драгоценность, недостоин уважения. Весь смысл таких вещей состоит не в их стоимости, но в тех чувствах, что с ними связаны. Они бесценны, бессмертны, нетленны. А я прошляпил всё, что мог. Остался жуткий осадок.
Слава богу, я сумел сохранить мамино душевное богатство. Стойкость, упорство, щедрость, бескорыстие, доброту, терпимость, усердие, чистосердечие, смелость, искренность, прямоту – все те качества, что мама сумела словом и делом передать нам, своим детям. Это было внутреннее богатство простой крестьянской женщины, богатство китайского народа. Для нас было честью получить всё это.
Прежде мама вечно мозолила мне глаза, и только теперь я понял, каким счастьем было иметь её рядом. Утром я выходил из дома под её напутствие, и весь день мне работалось спокойно и радостно; вечером я возвращался к стаканчику её тёплого чая – и все заботы расходились, как дым. Когда я уезжал из дома, мне не нужно было беспокоиться. Я приезжал из командировки, и стоило легонько постучать, как мама спешила распахнуть дверь, хватала сумки и чемоданы, бежала отряхнуть с меня дорожную пыль. Зимой меня ждала натопленная печь.