Я сидел на огромной каменной плите и болтал с мамой о том о сём, травил анекдоты, рассказывал небылицы, делился планами на будущее. Мама ещё никогда так не смеялась.
Ей было девяносто. Волосы её отливали чёрным, а зубы сверкали белизной. Она была юной и прекрасной.
Мама не просто провела шоссе в Шанбучи и Сябучи – она построила дорогу моего сердца: дорогу человеколюбия, терпимости, великодушия, почтения, упорства и прямодушия. На этом пути, куда я пришёл после всех духовных невзгод, после испытаний времени, я понял наконец смысл этих высоких слов. Моё сердце становилось всё больше, мой путь – всё шире, и сам я двигался в правильном направлении. Я стал любить маму и родных как никогда прежде. Любить своих близких, друзей, любить свою страну, свой народ, любить каждого знакомого и незнакомого мне человека. Если бы мама знала это там, где она сейчас пребывала, она бы наверняка была довольна и счастлива.
Если бы время могло потечь вспять, я бы ни за что не стал целыми днями реветь на неё, как прежде. Как послушный котёнок, я бы лежал, свернувшись калачиком у маминых ног, и слушал бы её бормотание, звуки её соловьиной песни. Я не был бы острым кинжалом, вонзающимся в мамино сердце. Я был бы кусочком тёплой и влажной яшмы, свисающим ей на грудь. Я был бы пригоршней колодезной воды из родных мест, смывающей пыль и грязь её бесконечного труда. Я принёс бы ей охапку ни с чем не сравнимой гвоздики, чтобы она ощущала мир и счастье. Я вернул бы ей её материнскую заботу, избавил бы её от позора скитальчества, от горечи выматывающей работы, от горестей тревоги о детях.
Но было поздно! Мама уже ничего не могла увидеть, ничего не могла услышать. Я мог только мучиться разочарованием, скорбью, сожалением.
Я разорвал, изуродовал весь мамин мир своей зашоренностью и своей мерзостью. Теперь же, запоздалым пробуждением, начертанным кровью уроком, мне хотелось сказать этому миру: проводите время с родителями, ведите себя мягко, любите ваших близких, дорожите родственными чувствами, принимайте людей, проявляйте терпимость, больше прощайте, меньше выражайте недовольство. Ни за что не ведите себя так, как я. Что имеем, не храним, потерявши – плачем.
Перед лицом мамы, что ушла навеки и больше не вернётся к жизни, вспоминая все мои бесчисленные мятежные поступки, всё то зло, что я ей причинил, я порой чувствую, что недостоин покаяния, что всё моё раскаяние не больше чем крокодиловы слёзы. Ничто не вернётся. Утраченного не найти, ошибки не простятся. И мама остаётся лишь в моих снах, в потоках моих слёз.
Теперь высокоскоростные магистрали есть почти во всех уголках западной Хунани. Дороги до деревень давно стали реальностью, они строятся повсеместно, и работы уже почти завершены. Самый высокий и длинный в мире подвесной мост из стали – мост в Айчжай – стал одной из главных хунаньских достопримечательностей. Но удобство транспортировки не обязательно означает удобство духовного общения людей. Дороги, которые простираются во всех направлениях, не обязательно ведут к сердцу каждого. О, детские сердца! Ни одно не сравнится с сердцем матери. Наши души покрыты мирским прахом. И только сердце матери всегда необъятно, богато, светло, ясно и доступно каждому.
Я знаю, что маме наверняка хотелось бы везде попутешествовать. Она до последнего страстно любила мир и изумлялась ему. Чанша, где жила старшая сестра, Чэтуку, где обитала средняя, Халечэ, где оставался брат, Баоцзин, где закрепилась наша младшая, и Пекин, куда переехал я, были её местами. Где были мы – там была и её душа. И даже горькую обитель её бесчисленных страданий она бы посетила с радостью. Когда там, за гранью зримого мира, мама встретится со своими земляками, доведётся ли ей увидеть вновь своих мужчин? Мой тятя, дядька Ши, сестрин отец или наш отчим – кто станет её опорой и поддержкой? Будут ли они вспоминать о былом, станут ли раскаиваться, заплачут ли навзрыд, как я? Сумеют ли они, вооружась любовью, начать всё с начала, чтоб разделить с мамой её грядущую жизнь?
Мамочка! Ты так настрадалась в этом мире. Я так надеюсь, что под сенью далёкого рая найдутся крепкие плечи, что защитят тебя от всех невзгод, и тёплые руки примут тебя в объятья, чтобы провести с собой через море скорби!
Я проделал весь путь на запад Хунани из Пекина только ради мамы, ради того, чтобы искупить свою вину и чтоб отыскать наконец свои корни. Но я потерпел неудачу, разочаровался и вынужден был прекратить поиски. Как бы ни был я расстроен, что я мог с этим сделать? Я сам должен был нести последствия своих грехов. За всё воздастся сторицей.
Я думал, что никогда не смогу ничего отыскать, что я потерял маму навеки, что я навсегда останусь безродным, не помнящим родства и неудовлетворённым человеком. Я не ожидал, что вдруг в конце тоннеля забрезжит свет, события примут новый оборот и мама там, на небесах, своей безмолвной любовью продолжит осенять жизнь её детей.