В жизни действительно слишком много случайностей. Слишком много того, что решаем не мы и чего изменить не можем. Но всё это не беспричинные события, не высосанные из пальца домыслы. Любые причуды судьбы – отголосок нашего прошлого и настоящего: доброты, прощения, злобы и ненависти. Что посеешь – то пожнёшь. Как аукнется – так и откликнется. Мамина жизнь, прошедшая в любви, добродетели и сердечности, ещё раз подтверждает этот неизменный закон. Если бы не мамины порядочность и отзывчивость, у нас никогда не было бы нынешней счастливой встречи. Мамина бездонная, безмерная любовь принесла урожай доброты и тепла, оделила ими годы, судьбу, людей. Мамина нежность, преодолевая пространство, заставила безжалостный прах времени, жестокие в своей справедливости небеса вернуть нам теплоту и доброту родственных чувств.
Когда я отыскал мамину родину, на сердце мне не сделалось легче. Что бы я ни делал, я не мог вернуть маму к жизни. Всё было бесполезно. Я не мог искупить свою вину. Но это не означало, что я не делал того, что мог ещё сделать. И что должен был сделать.
Наша жизнь – это весы. Мы ставим гирю – появляется вес, и нужно чем-нибудь выровнять чаши. Я считал дни и ждал возможности отвезти маму домой.
Я выбрал пять маминых изображений, заламинировал их и вставил в рамки. Я хотел подарить каждому из моих братьев и сестёр по картинке. Просто не мог позволить маме заботиться обо мне одном – мне хотелось, чтоб она опекала всех близких, чтобы, думая о ней, не только я мог смотреть на неё, но мы все.
Мама на бумаге была совсем как живая. Лицо её было спокойно и благостно, а взгляд – твёрд и безмятежен. Мамина любовь со всем её теплом смотрела с этих картинок на мир и на её детей. Художницу, которая нарисовала маму, звали Ху Сяои, она была выпускницей Художественной академии Сюй Бэйхуна[49] и работала в издательстве «Интеллектуальная собственность» художественным редактором. Ей было лет двадцать с небольшим. Она сказала мне, что рисовала не кистью, но самим сердцем: её кисть точка за точкой вышивала нитью чувства узор души. Словно бы она рисовала не мою многострадальную маму, но свою самую любимую, самую дорогую бабушку.
2 апреля 2013 года вместе с мамиными портретами, храня в душе её неосуществившееся желание и своё горькое сожаление о том, чего никогда не вернёшь, я доехал наконец до Сячжайхэ.
Я впервые в жизни поехал с мамой к ней домой.
Обитатели Сячжайхэ уже за месяц начали готовиться к нашему приезду. Они боялись, что нас растрясёт в дороге, и заново покрыли её песком и цементом. Они стеснялись своих старых домов и развели ремонтные работы, а потом промазывали дерево тунговым маслом. Забивали скотину, резали птицу. Всё лучшее, что было в деревне, достали из закромов, чтобы встретить маму и её детей.
Издалека я увидел, что на вершине горы виднеется огромный мамин портрет. Деревенские нарисовали его баллончиками прямо на скале. Мама одиноко стояла на фоне голубого неба, одетая белыми облаками, и ждала нашего появления, чтобы вернуться домой.
У въезда в деревню растянули транспарант:
«Сячжайхэ приветствует Пэн Сюэмина и его родных вместе с матерью у себя на родине».
Транспарантов по дороге было много:
«Жители Сячжайхэ встречают маму»
«Сячжайхэ – родная река»
«Матушка У Гуйин! Жители Сячжайхэ скучали по тебе, ждали тебя и любили!»
«У Гуйин! Сячжайхэ всегда останется твоим родным домом»
«Древняя Сячжайхэ – наша матушка-река»
«Матушка У Гуйин! Мы гордимся тобой!»
«Мама! ты путь домой для всех детей Поднебесной, ты зажигаешь им свет возвращения!»
Каждая надпись была искренним словом души. И каждое слово было полно наших горячих слёз.
Я увидел несколько сотен деревенских в праздничной одежде, которые высыпали на дорогу встречать нас. Вся деревня сотрясалась от мощного, радостного грома мяоских барабанов. Счастье наполняло сердца и проливалось обжигающими слезами.
И вот я, под руку с мамой, благоговейно сжимая её портреты, возвращался домой.
В Китае такие полные энтузиазма транспаранты, такие гигантские изображения, такие торжественные церемонии приветствия полагаются большим людям, главам государств и высоким чинам. Но обитатели Сячжайхэ закатили всё это торжество в нашу честь. Они были нашим скромным, но совершенно колоссальным почётным караулом, нашими плотью и кровью, нашими братьями по духу. С самыми искренними, простыми чувствами этим помпезным торжеством встречали они своего давно потерянного родственника.
Приехал дядька со своей женой.
Приехали двоюродные брат и сестра.
Пришли все малые и старые, кто жили в Сячжайхэ.
Приехали те, кто был на заработках в городе или давно работал и жил где-то ещё.
Приехали друзья.
Приехали мои читатели.
Даже знаменитый журналист хунаньского спутникового канала Ли Бин со своими товарищами приехал записать материал.
Когда все жители деревни замаршировали к околице, чтобы объять нас мощным потоком, видела ли ты это, мама? Это были твои родные, к которым ты возвращалась в мечтах сквозь всю долгую разлуку!