Вместе с сёстрами и братьями мы подошли к самому краю рисовых посадок. Глядя в даль, я почти вживую увидел мазанку моих бабки и деда и их суетящиеся у входа силуэты. Я увидел маленькую босоногую маму, которая косила на краю поля траву. Увидел, как она, размахивая косичками, собирала в лесу хворост. Как качала на руках своего младенца-брата. Я почти что услышал звонкий крик её воцарения в этом мире. Там, под бескрайним небом, я упал на колени и поцеловал ту землю, что взрастила её. Я поклонился её душе и душам всех предков, смотревших на нас из вышины. Потом я зажёг курительную свечу, подпалил поминальные деньги и, разорвав страница за страницей свою книгу, тоже отправил её в огонь, чтобы мама смогла увидеть написанное. Каждое слово шло от моего сердца, каждый звук был знаком моей боли. Мама! Твой сын наконец-то нашёл дорогу домой! Он обрёл свои корни и привёл тебя обратно к родным! Покойся с миром!
За длинным поминальным столом деревенские снова запели мяоские песни. Я ничем не мог их поддержать, мне оставалось только склониться в почтительном поклоне. Тогда я запел «Людей из нашей деревни» Пэн Лиюань[51]. Я страшно люблю эту песню за то, что она живая, настоящая, полная чувства, смысла и нежности:
Но когда я допел до «именем детским», то вдруг почувствовал, как подступают слёзы, и заревел в голос. Все деревенские громко плакали вместе со мной.
Кто рассмеётся с тобой? И гиены смеются.
Но кто заплачет с тобой? Только твои близкие!
Прежде мама была тем нежным листочком, что отнесли прочь с Сячжайхэ житейские бури; а теперь я сам, маленькая серебристая рыбёшка, как на нерест, шёл обратно в эти воды, и вела меня сила родственного чувства. Здесь была земля моей матери, и она, как палый лист, припадала к её корням. Здесь были мы, её дети, кого она целовала со страстью и нежностью.
Сквозь слёзы проступал, слышался никогда не приедающийся мяоский напев:
Сячжайхэ по-другому называется ещё Старой мяоской рекой – Гумяохэ. Мяоский предок Чи Ю, вступивший в схватку с Жёлтым владыкой в Чжолу[52], потерпел поражение и укрылся в Хуаюане. Он увидел высокие горы и густые леса по берегам Сячжайхэ, неприступные и опасные, и окопался здесь, прикрытый естественной защитой. Здесь стал он поджидать врага. Когда по горным долинам зазвенело эхо лошадиных копыт, Чи Ю, спрятавшись в урочище, атаковал неприятеля и разбил его несметные силы их в пух и прах. Враги пришли в неописуемый ужас и не осмелились пойти дальше. Чи Ю закрепился в долине, пустил корни, наплодил детей и взрастил на западе Хунани новый народ –