В одной из таких заметок он встретил упоминание совершенного числа, о котором в школе, возможно, и рассказывали, но, как обычно, походя. Заметка рассказывала, что совершенное число равняется сумме своих делителей и за всю историю человечества таких чисел нашли всего несколько штук. Больше всего четных совершенных чисел удалось обнаружить с появлением компьютера, а нечетных не удалось найти вовсе. Однако никто не может утверждать наверняка, что их не существует. Почему-то папе показалось, что найти до сих пор неизвестное науке совершенное число ему вполне под силу.
Эта новая идея появилась у него как раз перед турниром. Первое время мама и Вера даже радовались: папа был заинтересован, собран и не так встревожен. Он читал все, что попадалось в интернете на эту тему, заказывал в онлайн-библиотеке исследования и статьи, но плохо понимал язык ученых изысканий. Научная новизна оказалась неподъемной даже для заинтересованного читателя, и в итоге библиотеки папа забросил, переметнувшись на приятную сторону популярных мнений и мистических предположений. Он списался со своим бывшим одноклассником, который недавно стал преподавателем какого-то подвида математики в институте. Тот сначала обрадовался папе и его многочисленным вопросам, развернуто отвечал на письма и запросы, но, когда увидел качество материала, на который папа ссылался, – быстренько свернул общение, объяснив это занятостью на кафедре. Папа заметил, но не обиделся. Он уже привык, что люди пропадают.
Не обиделся он еще и потому, что перешел на новый этап. Любознательный интерес трансформировался в навязчивую манию. Четные числа – гладкие, круглые – казались ему знакомыми и безопасными. Нечетные пугали угловатой непредсказуемостью, таили хаос, угрожающий гармоничному миру. Опасность встречи с нечетным уродливым числом заставляла папу ездить до двенадцатого этажа, а затем спускаться пешком по лестнице на свой одиннадцатый. Он не мог заставить себя нажать на металлический глаз с двумя единицами. Два воина – одинаковых, как бойцы спецназа, – две крючковатые палки, два заряженных ружья. То ли дело мягкая округлость десятки или успокаивающее кружение восьмерки, предсказуемой в любом положении. Мама принципиально отказывалась поддерживать блажь мужа и заставляла его зажмуриваться, решительно нажимая на кнопку нужного этажа.
Папа чувствовал, что он всех беспокоит, но не мог справиться с собой. Бабушка говорила: «В монастырь тебе надо! И все пройдет». За что получала от мамы взгляд, полный презрения к деревенским методам лечения. Папа отмахивался, но в конце концов все-таки пошел в церковь. Там ему стало не то чтобы лучше, но как-то спокойнее. На вопрос, как справиться с тревожными мыслями, батюшка уточнил, крещен ли папа, и, получив утвердительный ответ, сообщил, что это не кто иной, как бес, мытарит его за грехи. Рекомендовано было молиться и поститься. Папе ответ батюшки не понравился. Он показался ему заготовленным на все случаи жизни, никакого индивидуального подхода. Но папа все-таки решил, что не так уж и сложно читать на ночь «Отче наш», а по средам и пятницам есть рыбу. Это он и начал делать под наблюдением матери, которая жила в соседнем подъезде, но бывала в гостях настолько часто, что как будто бы жила с ними в одной квартире. Так их семья внезапно обратилась в православие.
И вот этому новому, малознакомому, но в то же время такому родному папе звонила Вера из вечернего санатория. Она сама не знала, что надеялась от него услышать. Наверное, что ему лучше, что числа отступили, а еще что победит она или проиграет – не так важно, ведь она все равно останется его любимой девочкой.
– Дочь, привет!
– Привет, папуля! Так рада тебя слышать.
– И я тебя, доча. Извини, что не звонил, дел много.
– Да ничего. Ты там как?
– Я очень хорошо. Много сил, просыпаюсь в четыре часа утра – и сна ни в одном глазу, много успеваю за день. Начал ходить на спортивную площадку заниматься. Вот. А еще разобрал балкон, старые вещи в шкафах перебрал, почти всё на помойку отнес, кстати.
– Ого, сколько всего. Здорово!
– Ага. Хочу еще английский начать учить, а то все кругом знают, а я как дурачок. Да, кстати, дочь, все хотел тебя спросить, ты не помнишь, у меня был жилет такой джинсовый? Хотел его перешить, но найти не могу.
– Не знаю, па…
– А, ну ладно, я у мамы спрошу, когда она придет. Хочу гардероб обновить, уже кое-что прикупил. Такой полушубок себе заказал – закачаешься. Привезти в понедельник должны. Или не в понедельник?
– А?
– На понедельник, говорю, заказал. Ой. Ладно. Дочь, мне некогда, ты давай, не скучай, веди себя хорошо. Целую!
Вера только собиралась ответить, что тоже целует и скучает, но папа не дождался ответа. Пошли гудки, и захотелось плакать. Он еле успевал досказать фразу, как, волнуясь и шумя, набегала волной следующая. Даже не спросил, как у нее дела. Он точно болен. Чертов дольмен отыгрывается на папе.