Так одновременно с мухой они увидели, как навстречу маме двигается Артем Николаевич. Мама заметила врага первая и с размаху остановилась. Он почувствовал изменение встречного движения и поднял глаза от своих кроссовок. Их разговора слышно не было, но Вера примерно представляла содержание. В шахматах такая встреча называется патовой ситуацией. Артем Николаевич – белый король, мама – черная королева. Должна быть третья фигура. Это она сама. Хотя до черного короля Вере как будто расти и расти, но вот она наблюдает из окна, как ее королева запатовала белого короля. Пат традиционно приводит к ничьей, поэтому мама и тренер разошлись на дорожке и направились в разные стороны.
Вера отскочила от окна, как будто с улицы он мог заметить ее замешательство. Схватила из ящика тумбочки расческу, доковыляла до общего туалета с зеркалом, причесалась. Ну вот, так хотя бы аккуратно. Хотя, конечно, голову бы помыть не мешало, но одной рукой ужасно неудобно и компресс на правой мочить нельзя. Только если маму попросить помочь. Вот и он. Вера сделала удивленное лицо при появлении Артема Николаевича, сидя на своей койке в выжидательной позе. Он принес коробку «Рафаэлло». При появлении мужчины непенсионного возраста, соседки завозились, подбираясь и приглаживаясь.
Вера не знала, что ответить на приветствие и на «Рафаэлло». Стоило бы сказать спасибо, но это не то. Какие слова могут выразить, что он был ее кумиром, что он обманул ее и подставил, что он не оценил ее жертвы и, кажется, вообще ничего про нее не понял? Артем Николаевич смотрел внимательно, как будто угадывая движение Вериной мысли. Но на самом деле нет, он ни о чем не догадывается. И ей пришлось снова себе об этом напомнить. Как и о том, что пора перестать приписывать людям ясновидение.
– У тебя сейчас нет процедур? Может, выйдем на улицу? Там хорошо, свежо после дождя. – Тренер поводил глазами по палате, задержавшись у окна на кружащей мухе.
Пока он водил глазами, лица соседок расцветали. Только бабуля у окна уже смотрела в вечность.
Вера поняла, что Артем Николаевич предложил выйти из палаты, потому что смутился от женского внимания. Чужое смущение всегда приносит радость, и ей даже на минуту стало весело и легко. На предложение ответила кивком и принялась обуваться, помогая себе левой рукой, а правую держа наотлет.
– Вер, а что с рукой? Подожди, помогу.
Тренер присел на коленку и завязал ей шнурки. Женское одобрение в палате потеплело еще на несколько градусов. Всем стало жарко, особенно вспотел Артем Николаевич. Когда они наконец вышли из палаты в коридор, тренер отдувался, как после пробежки. Вере пришлось спрятать улыбку в вороте кофты.
На улице и правда было хорошо. Нашли пустую лавку, к сиденью дождь прибил пустые оболочки семечек. Мусорные скорлупки почему-то напоминали о приятном: лето, закат, посиделки на закате во дворе. Кажется, в ее дошахматной жизни что-то похожее было, но уже не вспомнить.
– Так что с рукой? Ты не ответила, – вернулся к прерванному разговору Артем Николаевич, когда они расстелили его куртку на лавке.
– Пальцы не работают. – Вера показала слабое подрагивание пальцев на правой руке. – Собака сухожилие задела.
Повисла пауза на целую траурную минуту.
– Мне очень жаль, – сказал тренер с выдохом, как будто выталкивая наружу сожаление. – Ты знаешь, мне Ярик позвонил в поезд и весь этот ужас рассказал. Я бы сразу же вернулся, но до Саратова только полустанки, сочинский не останавливается. Пришлось ехать до Саратова, потом несколько часов дома переждать и снова в поезд. – Тренер как будто споткнулся и остановил поток неуместных оправданий. – Жаль, что меня так долго не было рядом, – подытожил.
Вера кивнула, принимая его сожаление. Ей тоже было очень жаль. Жаль, что никого не было рядом. Жаль, что про нее вспомнили, только когда самое страшное случилось. Жаль, что теперь она им интересна, а себе самой – нет. И их интерес тоже скоро пройдет. Когда выяснится, что играть она больше не может и ничего из себя не представляет. Ноль без палочки. Кстати, при чем тут палочка? Ноль с палочкой похож на букву Р.
– Я еще тебе кое-что должен рассказать. Все рассказать, если точнее. – Тренер помолчал, настраиваясь на разговор. – Перед турниром меня позвал в кафе отец Ярика и предложил деньги, если мне удастся сделать так, чтобы Ярик выиграл хоть один турнир. А мне деньги были очень нужны. Они, конечно, всегда всем нужны, но тогда мне особенно были нужны. Понимаешь, я лудоман. Знаешь такое слово?
Вера отрицательно помотала головой.
– Ну это значит, что я играю. На деньги. Уже много лет этим занимаюсь, и вначале все было неплохо, а потом стало очень плохо. – Тренер потеребил себя за коленку, потом пригладил волосы на затылке.
Нервничает – поняла Вера.
– А во что вы играете? В карты? – Кроме шахмат и карт других игр она не знала.
– Ну, бывает, и в карты, но редко. В основном ставки. На спорт там, да на что угодно. В автоматах еще, когда совсем припекает. В последнее время часто припекает, честно говоря.