Когда говорили про игровые автоматы, Вере представлялся автомат из ближайшего к дому супермаркета, в котором металлическая клешня вылавливает игрушку. Картинка явно была не та, но как могут выглядеть те, другие автоматы, засасывающие деньги, она представить не могла.
– В общем, долги большие образовались, пришлось квартиру продать. Половину жена забрала, а другой половиной я расплатился. И моим детям теперь негде жить, жена снимает. Она свою половину тоже профукала, машину купила и на море съездила. Я это все к чему рассказываю? Чтобы ты понимала, в каком я положении был, когда Иван – это отец Ярика – предложил мне эту сделку.
Вера кивнула. Она все еще плохо понимала, к чему ведет Артем Николаевич, но видела, что ему трудно говорить об этом – слова как будто еле выходили из горла, преодолевая сопротивление голосовых связок, а значит, он делится с ней чем-то сокровенным.
– И я долго ничего не мог придумать для Ярика, а потом придумал эту простую схему с номерами. Думал, это ведь детский чемпионат, а не турнир претендентов на звание чемпиона мира – кто там будет придираться? Но ошибся. – Он махнул рукой, показывая, насколько все это теперь не важно. – И те деньги, что отец Ярика перечислил, я почти в тот же день проиграл. Ты меня тогда в баре видела. Я только, знаешь, чего никак понять не могу, почему ты вызвалась? Ты тоже читерила и подумала, что слухи про тебя?
Вера опять оказалась не готова к этому вопросу. Сложно ответить так, чтобы тебя поняли, если ты сам себя не понимаешь. Она хотела бы придумать благозвучную и весомую причину, но чувствовала, что Артем Николаевич не Ярик, с ним не прокатит. К тому же тренер с ней откровенен – сказал про детей и про деньги, значит, она тоже должна быть честной.
– Я тоже должна вам кое-что рассказать. Понимаете, я загадала желание на победу. Знаю, звучит бредово, но это правда сработало. – Вера заговорила очень быстро, опасаясь, что тренер будет насмешливо перебивать, хотя за ним такой привычки никогда и не водилось. – Я сначала даже и не думала про это, а потом на рапиде заметила, что играть стала по-другому. И знаете, так ведь не бывает, чтобы все легко доставалось. Папа сильно заболел. Я заметила: чем мне играется лучше – тем ему хуже. – Вера поковыряла облупившуюся краску скамейки. Про папу говорить было неприятно. Это только ее, никто другой не поймет. – И со Светой еще, соседкой моей, тоже плохо вышло. Я хотела дать ей выиграть и все делала, чтобы проиграть, но дольмен сработал так, что проиграть не вышло.
– Кто? – удивленно спросил тренер.
– Дольмен. Валун такой. Ну камень жертвенный, знаете?
– Ну.
– Ну и вот. Мы на экскурсию ездили в древний город, и там я желание загадала, а он взял и исполнил.
Тренер помолчал, осмысляя древние города, дольмены и желания.
– Вера, ну это же ерунда какая-то. Ты вроде уже большая, чтобы в такие сказки-то верить.
– Да я тоже сначала не верила. А потом…
– Да нет, точно тебе говорю, что ерунда. Я же твой тренер. Я знаю, как и почему ты стала играть по-другому. Мы ведь готовились, вспомни! – Он потряс руками, как будто взбалтывая воспоминания в ее голове. – Сколько ты материалов изучила, сколько вариантов подготовила, сколько тренировочных партий отыграла. Я прекрасно видел, как ты играла, ничего там не было магического, только тренировки. Просто наконец количество перешло в качество. Первый закон диалектики! Еще вы такое, наверное, не проходили…
– Нет. Да и не только из-за побед так думаю. Я себя чувствовала совершенно по-другому во время игры, – упрямо настаивала Вера.
– Ну знаешь, я когда играю, тоже себя необычно чувствую. Ты, по-моему, давно в каком-то трансе, разве нет?
Она пожала плечами, как будто не определилась, но на самом деле она определилась, что это звучит обидно.
– Да нет, папе становилось хуже прямо после побед. То числа эти, то…
Артем Николаевич наблюдал за движением сомнений по лицу Веры и как будто слегка кивал в такт кудрявой головой.
– Я не знаю, что там с твоим папой – надеюсь, что он поправится и все с ним будет хорошо, но ты тут точно ни при чем, поверь мне.
– Да уж. Верь вам, – огрызнулась Вера.
– Да, ты вправе на меня обижаться. – Артем Николаевич сокрушенно покивал, кудри в районе лба упруго запрыгали. – Я не должен был соглашаться, чтобы ты взяла вину на себя. Я смалодушничал. Но ты сама пошла к комиссии… А я решил не опровергать твое признание, чтобы папа Ярика мне заплатил. Козел я, одним словом.
Вере не нравилось все, что говорил Артем Николаевич. Его странные признания не приносили ей ни облегчения, ни ясности. Ситуация выглядела хуже и хуже, а кто виноват – она понять не могла.
– Вера, я виноват и не рассчитываю, что ты меня простишь. Но я знаю, что ты очень талантливая девочка и никто тебе не помогал. Смотрела мультик про кунг-фу панду? Помнишь, что там оказалось в свитке дракона? Ничего. Никакого секретного ингредиента нет. Всё в тебе! Ты талантлива сама по себе. И всегда была.
Вера с сомнением посмотрела на Артема Николаевича.