Вера отрицательно помотала головой.
– Хорошо. Тогда до завтра. Дамы, до свидания.
– Подожди, Артем, я тоже пойду. Доченька, пока, тоже завтра зайду, но после обеда.
Мама резво собрала свои вещи, чмокнула Веру в висок и вышла вместе с тренером. Женщинам палаты такой финт не понравился, но что они могли поделать.
Ничего не понимающая Вера смотрела из окна, как мама и Артем Николаевич уходят по сухой дорожке в одну сторону. Муху спрашивать, что происходит, было бесполезно, ее фасеточные глаза уже отражали вечность.
Вера выводила левой рукой буквы алфавита в прописях для четвертого класса. Занятие утомительное, монотонное и нелепое для людей любого возраста. Приходилось пристраиваться на больничный подоконник боком, распластав возле бедра тетрадь с веселенькими картинками на обложке и мучением внутри. От кривой позы и непривычного напряжения быстро уставала спина. Спустя двадцать минут левая сторона тела отказывалась сотрудничать, а все тело стремилось прилечь, но она пыхтела и продолжала, нагружая здоровую руку.
Это еще ничего. Самое сложное опять оказалось в районе рта. Вера могла надежно удерживать столовые приборы левой рукой, только сжав их в кулаке, как дошкольник. Если она пыталась немного ослабить хватку и взять вилку по-взрослому изящно – наколотый кусок опасно свешивался вниз и грозил пятном. Вере пришлось стать еще избирательнее в еде: отказаться от сыпучей гречки, взъерошенной капусты и других продуктов сложной формы ради стопроцентного попадания снаряда в рот. Через три недели пребывания в стационаре она почти привыкла к больничному меню. По-прежнему оставались необъяснимо странные блюда, но появились и кандидаты в фавориты. По ее мнению и вкусу, больничной кухне особенно удавались творожная запеканка со сгущенкой, рассольник и тефтели в томатном соусе. Даже было иногда жалко, что дома так не приготовят. Вера собиралась использовать больничное время, чтобы похудеть, но пока не получалось. Обед в больнице – единственное развлечение долгого и унылого дня. Пропускать его – все равно что заплатить за праздник и не прийти.
Оказалось, что в жизни совершенно необходимы обе руки, чтобы делать вещи, которым человек с двумя здоровыми руками не придает значения: застегивать лифчик (одной придерживаешь, другой зацепляешь за петельку), снимать штаны, расстегивать пуговицы на кофте. А еще умываться, тереть глаза и совершать сотни других маленьких дел, которые руки делают легко и привычно. Неприятности поджидали даже в туалете. Чтобы снять штаны, нужно было стянуть штанины вниз по очереди, а времени и терпения не всегда хватало.
Единственное, с чем оказалось легко справиться одной рукой и даже без дополнительных упражнений, – это планшет. Большой палец скролил ленту не хуже правого брата, эргономичный корпус как будто сам прыгал в ладонь, а в положении лежа можно было помочь себе и носом, пока никто из соседок не смотрит. Новости о себе и собачьем происшествии в интернете Вера специально не читала. Ей достаточно было пробежать глазами гневные комментарии под постом на новостном портале, где люди писали так, как будто знали всю ее семью лично. Комментаторы считали, что девочку плохо воспитали, не научили правилам безопасности и вообще запустили, раз она полезла на стройплощадку через дырку в заборе. Вере было стыдно перед мамой и жалко, что ей приходится видеть такое из-за ее, Вериной, глупости. Хотелось ответить комментаторам, что воспитали-то как надо, но выросло, что выросло. Некоторые паблики репостили мамины фотки с припиской вроде: «Бродячая собака напала на девочку возле отеля, пока мать раскручивала инстаграм» – и ссылки на мамин инстаграм. Маме пришлось закрыть профиль, несмотря на мощный прилив новых подписчиков. Вера не могла не отметить, что желание мамы развить личный бренд в интернете тоже исполнилось. Только не совсем так, как она планировала.
Пока общественность занималась поиском виновных в сети, мама занималась поиском виновных в городских инстанциях. Прокуратура расследовала происшествие, направляла владельцу стройплощадки вялые запросы о состоянии вверенной ему городом территории и получала такие же вялые ответы. Выходило, что город сдал землю в аренду, а арендатор превратил ее в пустырь, где чуть не погиб ребенок. Но преступную халатность арендатора площадки нужно было еще доказать. В одной юридической конторе с мраморным полом и сотрудниками в дешевых костюмах маме всего за тридцать две тысячи рублей гарантировали победу в суде, компенсацию расходов на юридические услуги и морального ущерба. Мама рассудила, что дело выгодное и стоит вложиться. Когда перечислила деньги за услуги, первым делом представила, как разместит у себя в профиле победный пост, поблагодарит всех неравнодушных и скажет, что это общая победа над безалаберностью городских властей. Тогда-то хрен кто скажет, что она плохая мать.