Значит ли это, что общение с Верой навевает на него тоску? Нет, это значит, что мама вызывает в нем желание шутить. И она смеется. Дома она редко смеялась, почти никогда. Дома почти никто не смеялся. А сейчас по лицу мамы скользили блики от затухающей шутки. Никакого раздражения, никакого упрека, только смешливые глаза. А он смотрел на нее с нежностью. От всех этих наблюдений Вере стало жарко дышать. Она забрала телефон со столика, загруженного чайными подстаканниками, и вышла прогуляться до туалета.
Снова оказавшись у зеркала в металлической оправе поезда, обнаружила в отражении постапокалиптическую версию себя. Щеки сдулись после больницы, рука болталась на прицепе, в лице появилась графичность. Не только больница сделала ее тоньше и легче. Раньше раздутое от ожиданий, тело теперь свободно и бесцельно дышало, джинсовый пояс больше не сдавливал мягкий живот. Вера погладила лицо и нежно почесала сама себя за ушами. Не так плохо, можно жить. Решила все-таки воспользоваться туалетом по назначению, раз уж она здесь, и стянула до колен джинсы. Из заднего кармана на грязный туалетный пол выкатился забытый амулет из «Звенящего кедра». Вера осторожно, чтобы не испачкаться, подняла его двумя пальцами, покачала головой и выбросила в открывшееся жерло унитаза. Потом улыбнулась себе в зеркало, вымыла руки и вышла из туалета, чуть не столкнув с прохода следующего посетителя. Пришлось извиниться, но ничего, переживет.
Вера не пошла сразу в купе, хотя дверь была открыта и из отсека слышался тихий шелест голосов. Заслышав маму, Вера беззвучно фыркнула. Так вкрадчиво сейчас звучал мамин обычно высокий голос, как будто она убаюкивала котенка, а не разговаривала с мужчиной. Артем Николаевич еще не знает, с кем связался. Хотя, может быть, с ним она будет другой. А папа пусть возделывает монастырский сад. Вдруг ему и правда там станет лучше.
Вера осталась стоять в коридоре. Сделала легкую разминку, покачалась на носках туда-сюда. Мимо шаром пронеслась маленькая девочка из соседнего купе. Вера пожалела, что эспандер заперт в сумке под нижней полкой. Порадовалась, что захватила телефон. Достала телефон, проверила обновления. В инстаграме мамы ничего нового, старые комментарии хейтеров замерли, как насекомые на липкой ленте. Лениво пролистала всю ленту в инстаграме, потом перешла во ВКонтакте. А вот тут было кое-что новенькое. Новенькая Света, о которой из-за волнений, связанных с рукой и папой, Вера успела позабыть. На фото бывшая соседка по комнате и соперница держала в одной руке кубок и подарочный пакет, в другой – бумажный диплом, а на шее болталась медаль на ленте триколора. Что написано на дипломе, прочитать было сложно, но понятно, что за первое место, других дипломов в ВК не выкладывают. Надпись под фото гласила: «Светлана Лазарева, 16 лет, г. Дмитров, Московская обл.». Значит, Дмитров на Д, а не Долгопрудный. Света почему-то не улыбалась. Она стояла по-бойцовски, на широко расставленных ногах, и крепко держала добычу. Воинственная поза делала ее тело взрослее, но тонкие ручки и ножки выдавали детскую хрупкость. Под постом вереницей однотипных слов тянулись поздравления и взрывающиеся салютики.
Вера убрала телефон в задний карман и повисла на поручне, тыкаясь лбом в прохладное окно. Света выиграла турнир и получила призовые. Света – чемпионка страны. Все правильно, так и должно быть, она заслужила это. Теперь она возьмет эти деньги и уедет от родителей в Москву. Она будет снимать квартиру с другими девочками, встречаться с парнем, ходить в уютные кофейни и совсем перестанет бояться. А еще – она будет играть. Она будет играть в Америке и в Европе, играть с сильнейшими соперницами, играть за призовые в несколько тысяч евро и долларов, играть так, что за партиями будут следить в Индии и Перу. Это справедливо для Светы, но несправедливо для одной маленькой Веры в поезде.
Что-то дернуло ее снизу за рукав.
– Хочешь поиграть? – маленькая девочка смотрела на Веру и ковыряла болячку на загорелой руке.
Вера пожала плечами, мол, все равно. Девочка решила, что это означает «да», и повела ее в свое купе. За столиком сидела мама девочки с пухлой книжкой в загорелых руках. Она поздоровалась, улыбнулась и сразу же потеряла интерес к новой подружке дочки. Видимо, за поездку их было немало. Вера хотела слинять от обязанностей детского аниматора, но заметила на застеленной одеялом нижней полке клетчатую доску. Дорожный набор три в одном: шахматы, нарды и шашки с сильным пластиковым запахом в комплекте.
– Шахматы? – не сдержала бесполезный вопрос Вера.
– Все, что было в ларьке на станции, – как бы извиняясь, пожала плечами мама девочки.
Пока Вера пыталась сообразить, есть ли в появлении шахматной доски мистический смысл, девочка скучала.
– Давай поиграем! – начала канючить она.
Ее мама вцепилась в книжку, всячески давая понять, что предложение обращено точно не к ней.