Дрожик прыгал по траве вместе с Малышом. Он был уже совсем не похож на того скрюченного и жалкого Дрожика из пещеры: распрямился, окреп и будто весь светился изнутри. Такое же ощущение было от мамы Дрожика. Матя долго смотрел на нее, пока не убедился в том, что вовсе это не ощущение. От нее действительно исходил мягкий свет. Она окутывала им Дрожика, вот почему и он светился! А еще она как будто делилась своим светом со всеми, кто рядом. И хотя Дрожик и его мама в глазах Мати и Малыша были не очень-то симпатичные на вид существа, благодаря этому свету они казались самыми добрыми и прекрасными. Так хорошо, тепло и спокойно было рядом с ними. Таким счастливым выглядел сейчас Малыш! Да и сам Матя чувствовал, как легкая расслабленная улыбка сама собой расплывалась на его лице.
Мама рассказала мальчикам, что они с Дрожиком – жители лабиринта, одни из многих. Все жители очень разные и внешне, и по характеру. Некоторые могут иметь ну совсем причудливый вид и нисколько не походить на таких, как Матя и Малыш.
Оставшиеся после пикника два бутерброда и одну бутылочку компота мама дала путешественникам с собой, предупредила, чтобы они были осторожнее на пути, а еще сказала, что здесь, в лабиринте, бояться никого не нужно. «Даже если кто-то покажется вам страшным, знайте, что это не так. Некоторые прячут доброту внутри и сразу открывают ее не всем. Главное, помните, что вы всегда-всегда сможете договориться с любым местным жителем», – сказала мама Дрожика, и они с мальчиками распрощались.
– Матя, – сказал Малыш, когда они потопали через лужайку в сторону ярмарки, – а про вату ты не забыл?
Мате совсем не хотелось заходить за ватой, он собирался сразу идти дальше, чтобы выйти из лабиринта как можно скорее. Но они здесь уже почти два дня, одни, сами по себе, в совсем непривычной обстановке. Он представил, как должно быть грустно Малышу далеко от мамы, и решил, что вата его порадует. Но вот только чем расплачиваться с продавцом? Здесь наверняка в ходу совсем другие деньги».
– Мама, – сонно произнес Сережа в трубке. – А куда они дальше попадут?
– Они попадут в цирк, – уверенно сказала мама и поняла, что можно не продолжать.
– Ааа, – протянул Сережа и засопел.
Мама сбросила вызов, еще пару секунд посмотрела на погасший экран, подняла голову и вздрогнула. С другого конца коридора на нее скелетом двигался неуклюжий высокий подросток. Свет светил ему в спину, и черный силуэт будто плыл, слегка покачивая конечностями. «Досочинялась…» – подумала мама и зашла в бокс.
Утро у мамы началось со спора с врачом о возможности продолжить лечение дома.
– Это сильный антибиотик, мы не знаем, как он себя поведет… большая ответственность… нужно наблюдать, – повторяла педиатр.
– Мы сможем сами, я все сделаю, у нас соседка медсестра, – обманывала мама. – У меня там ребенок один, понимаете? Папа в командировке, родственники далеко.
– Дело ваше, – опустив глаза в пол, завершила диалог немолодая и, судя по взгляду, долго проработавшая здесь женщина-врач.
С того момента, как Максику начало становиться лучше, маме все тяжелее было оставаться в больнице. Последние слова педиатра сообщали, что выбор за ней.
День обещал быть бледным. Сиди в палате, верти погремушки, пой, читай, вари свои мысли в голове – ничего нового. После сна Максик начал рваться из бокса наружу, и они отправились на традиционную прогулку по коридору. Максик радостно отрабатывал первые шаги и пробовал открыть каждую замеченную дверь. «Ма-тя-ма-тя-ма-тя», – приговаривал он, шагая. Когда интерес малыша к чужим дверям перешел за рамки приличий, мама поволокла Максика к коридорному окну, где она обычно ставила его на широкий подоконник, и они оба несколько минут почти медитировали, глядя на скудный мартовский пейзаж и гоняющие по шоссе машины.
У окна уже стояла пара: высокая, статная, но при этом на костыле, бабушка с мужской прической и внук двух с половиной лет: губки бантиком, коротко остриженные кудряшки русых волос и огромные серо-голубые глаза. Мальчика звали Ян, это имя подходило ему идеально.
– Разрешите, мы тоже пристроимся, – приветливо сказала мама.
– Подходите, конечно, – дружелюбным и очень спокойном голосом ответила бабушка. – Кто у нас тут? – обратила она внимание на Макса. – Ян, смотри, какой малыш! И тоже, как и ты, лежит в больнице. Сколько ему?
– Годик, – ответила мама, улыбнувшись.
Бабушка вдруг поинтересовалась, кто Максик по знаку Зодиака. Потом сбивчиво произнесла что-то про Сатурн и фаланги пальцев. Мама переспросила. «Фаланги больших пальцев у него выгибаются наружу, видите, какие изящные, – показала бабушка. – Будет артистом, музыкантом или писателем».
– Интересно… А вы астролог? – спросила мама.
– Да нет, я врач, – снисходительно улыбнулась бабушка. – Просто кое-что знаю. Ну пойдем, Ян. Всего хорошего!
– До встречи, – проговорила мама им вслед.
_________
Около десяти вечера телефон мамы привычно завибрировал.
– Я готов слушать, мам! – радостно сказал Сережа, у которого, казалось, и в мыслях не было спать.
