– Ему, может, и лучше, а меня она потом год грузить будет, что ее сынок несчастный, некормленый, неухоженный, живет, как сирота. И если бы не она…
Тоня-Таро понимающе кивнула и разложила карты в виде какой-то сложной фигуры. Находя какую-то, ей одной понятную, последовательность, убирала одни карты, заменяя их другими… После нескольких серий перемены карт местами, Тоня замерла, мрачно глядя в расклад. И вдруг расслабилась:
– Да нет. Дом твой не пустой. Вижу тепло в нем, уютно.
Алеся тут же истолковала все по-своему:
– Значит, она сама к ним приезжает, в гости. Ну, уже хорошо.
Однако Тоня-Таро по-прежнему всматривалась в карточное каре. И увидела что-то еще:
– В вашей семье – крупное приобретение. У вас машина есть?
Алеся задумчиво переспросила:
– Стиральная? Швейная?
Тоня отрицательно покачала головой:
– Нет, автомобиль.
Мамочки переводили глаза с Тони на Алесю, с карт на Тоню, с Алеси на карты: никто не видел в загадочных мрачноватых картинках, нарисованных на черном фоне, ничего похожего на автомобиль.
– Есть старый «фордец». Ездит муж, но это машина свекрови.
Тоня с треском стукнула по карте с нарисованной башней:
– А я вижу, что она твоя и новая!
Контраст между изображением и толкованием был так велик, что Алеся, наконец, «прозрела» и потеряла интерес к гаданию:
– Ладно, Тоня, спасибо тебе… Хоть посмеялись от души.
Вслед за ней стали расходиться по своим местам и другие мамочки. Только Катя не спешила уходить. Она присела на краешек Тониной постели и тихо попросила:
– Тоня, а мне погадай?
За неимением другой клиентуры Тоня согласилась без лишних колебаний:
– Вопрос задай.
Катя пожала плечами:
– Ну, просто… Как все будет… Как в семье…
– Ну, давай… – и загадочные черные картинки стали ложиться, то как перевернутая пирамида, то как равнобедренная трапеция… Катя зачарованно смотрела на таинственный бумажный прогноз своей судьбы.
Наташа и Вера сидели в ординаторской, пользуясь минутами затишья, не спеша допивали чай. Наташа спросила:
– Какие планы на выходные?
Вера задумчиво посмотрела на свои руки. Маникюра в полном смысле слова эти руки не знали давно: только гигиенический.
– Придется дома субботник делать… – сказала она.
– Давай приеду, помогу тебе. Сашку прихвачу. Хочешь? – предложила Наташа.
Вера Михайловна посмотрела на нее с интересом:
– У вас все так серьезно? Вы встречаетесь?
Наташа ответила таким же интригующим взглядом:
– А что, это незаметно?
Вера пожала плечами:
– А как это можно определить? В ординаторской вы уже давно не целуетесь, в клизменной тоже не уединяетесь… Откуда мне знать?…
– Да вот отсюда и знать! – рассмеялась Наташа. – Потому и не целуемся, и не уединяемся. Потому что встречаемся! На работе – работа, а любовь – потом…
Недоверие сквозило во взгляде Веры Михайловны, брошенном искоса на Наташу:
– Ой, Наталья. Прямо, вот так и любовь?…
Наташа перестала смеяться и сказала серьезно:
– Нет, конечно. Если честно – не любовь. Это я о себе… Но, знаешь, он такой искренний, что думает, что чувствует – скорей рассказать, скорей обнять… А я не такая. Мне нравится…
Недолго помолчала. Потом сказала с легкой грустью…
– А вот Владимир Николаевич, похоже, влюбился. В Киру Алексеевну. Помнишь, я тебе говорила: она очень красивая. А ты ее не разглядела.
Вера выжидательно посмотрел на Наташу:
– Ну, положим, я и не разглядывала. А он… действительно влюбился? Не думаю.
Наташа тут же зацепилась за Верино сомнение. И не много ревниво, но с надеждой спросила:
– Откуда ты знаешь? А вдруг он голову потерял?… Эта Романова – женщина с загадкой…
Вера смотрела перед собой, размышляла:
– С загадкой? Ну да. Кто бы мог подумать, что такая солидная тетка ради дочери сама пойдет нянечкой. Другая бы проплатила ей палату, сиделок обеспечила, а эта – сама пришла. И заметь: не козыряла тут своими достижениями, пальцы не отгибала… Нет, умница, правда. А про него – точно знаю: голову он не теряет никогда. Вот уж кто – не мальчишка. Такие не влюбляются – любят.
На протяжении всего их разговора несколько раз скрипнула, открывшись на половину, дверь. Открылась – закрылась, открылась – закрылась… Наконец, в эту «вращающуюся» дверь заглянул Саша Сосновский. Выразительно глянул на Наташу, но не решился начать разговор при Вере. Наконец, не выдержал. Решительно распахнул дверь…
– Наталья Сергеевна! Ну что же вы?! Вас уже целый час ждут! Вы обещали… Проконсультировать.
Наташа отставила чашку с остывшим чаем, посмотрела недоуменно:
– Кто ждет? В одиннадцатой, что ли? Все нормально вроде было…
Сосновский посмотрел на нее, как на инопланетянина:
– Это называется – заработались! А пациенты ждут. А пациенты волнуются. А им, в их положении, волноваться никак нельзя. Правда, Вера Михайловна?
Вера покачала головой, якобы с пониманием:
– Ни в коем случае! Идите, Наталья Сергеевна! Консультируйте. А то, не ровен час, консультация сорвется. А вы же у нас главный консультант по консультациям, да, Саша?
Наташа была по-прежнему на своей волне, поэтому проигнорировала Верину иронию, да и не вдруг раскусила Сашкин подвох:
