Фон Тирбах успел стать яростным поклонником Отто Скорцени и его соратника Виммер-Ламквета, но уже сейчас готовился к тому, чтобы, основав особую школу, превзойти своих кумиров и всех их учеников. И не важно, где она будет учреждена – в Маньчжурии, Японии, на родине ариев – Тибете, в Гималаях или под Берлином. Так или иначе она должна стать международной.
– По крайней мере у вас есть четкая цель, барон, – вновь поддержал его Курбатов. – Помните, у Ницше: «Велик тот, у кого есть цель и кто, не считаясь ни с какими средствами, делает все для достижения этой цели». Так, по-моему, или что-то в этом духе.
– Велик тот!.. – поднял руку в римском приветствии фон Тирбах.
– Значит, вы и есть тот самый Конрад?
– Вам, князь Курбатов, придется смириться с этим, – голос человека, чья невыразительная тень едва вырисовывалась на разделяющей их ситцевой занавеске, был тверд и звучал с оттенками того явного превосходства, свойственного немцам, уверовавшим, что перед ними славянин-унтерменш, или что-то в этом роде.
Курбатов сел на подготовленный для него стул и выдержал длительную паузу, давая возможность агенту повести встречу, инициатором которой он сам и явился.
– Нам уже многое известно о вас. В Берлине следят за вашим походом еще с того дня, когда вы получили на него добро в разведотделе Квантунской армии.
Конрад явно давал понять, что к данной операции японская и немецкая разведки проявляют общий интерес. И что переход его, Курбатова, под крыло немецкой спецслужбы не будет рассматриваться в Харбине как предательство.
– Кого именно вы представляете?
– Вам нужны имена? Нет, готовы довольствоваться названием организации? – не скрывал своей иронии Конрад.
– Желательно то и другое, – стоял на своем Курбатов.
– Если я скажу, что действую по заданию диверсионной службы РСХА, вам это что-нибудь объяснит?
– Кое-что это объяснит даже мне, азиату из дикой Маньчжурии, – не намерен был прощать ему вызывающе-нагловатый тон Курбатов.
Однако резкость подполковника не произвела на тень Конрада ни малейшего впечатления.
– В настоящее время я действую по личному приказу начальника диверсионного отдела Главного управления имперской безопасности Отто Скорцени. Имя этого человека требует каких-либо дополнительных разъяснений или рекомендаций? – продолжала тень в том же духе.
– Я не стану требовать доказательств того, что вы действуете от его имени. – Конрад снисходительно рассмеялся. Курбатов понял, что не должен был говорить этого, но сказанного не вернешь. – Только потому, что вы представляете Отто Скорцени, вы решили, что с меня достаточно будет разговора с вашей тенью? Такой способ общения считаю оскорбительным.
Конрад самодовольно покряхтел, закинул ногу за ногу и закурил. Наблюдая этот «театр теней», князь едва сдержался, чтобы не сорвать занавеску и не швырнуть ее в лицо германцу. Вполне возможно, что Конрад почувствовал это. Тон его стал мягче и рассудительнее.
– Не забывайте, что мы находимся в Совдепии. При том режиме всеобщего недоверия и подозрительности, при той системе слежки и доносов друг на друга, которые царят здесь, редко кто из активных агентов разведки продерживается хотя бы год. Конечно, случаются исключения, – тотчас же спохватился он, очевидно, не желая запугивать молодого диверсанта. – Мне известны сорвиголовы, сумевшие побывать в этой стране по два-три раза.
– К ним вы причисляете и себя?
– Это мое четвертое посещение России. И в каждый раз – не менее года. Извините, вы сами спровоцировали сие признание. И еще, пусть вас не смущает то обстоятельство, что приходится беседовать с тенью. Я ведь тоже не вижу вашего лица. А значит, в случае провала, не смогу описать следователю НКВД вашу внешность. Хоть какая-то подстраховка.
– Допустим, – недовольно признал Курбатов.
– Тогда вернемся к сути задания, которое предстоит выполнить вашей группе. Насколько мне известно, вы совершаете свое триумфальное шествие, держа курс на Берлин?
– Естественно.
– Столь же естественно предположить, что после выполнения задания, которое вам поручается, встреча в Берлине окажется значительно теплее.
– Не тратьте время на увещевания.
– Задание несколько необычное. К таким акциям мы прибегаем впервые. Вы что-нибудь слышали о методах работы Адмирала, то есть хозяина вашей квартиры?
– В общих чертах. Он использует стремление коммунистической системы к самоистреблению, а точнее, маниакальную подозрительность большевиков.
– Довольно точно сформулировано. Все, кто знал об этом до вас, изъяснялись слишком несмело и описательно.
– Польщен.
– Теперь нам предстоит совершенно иная задача, – не обратил внимания на язвительность собеседника Конрад. – Этих же клиентов Адмирала, которым лагерная жизнь, вся система ГУЛАГа успели деформировать психику, враждебно настроив их по отношению к социалистическому строю, мы с вами теперь будем освобождать, а затем распускать по стране.
– Что-что вы сказали? – предложение было настолько неожиданным, что Курбатов подался к занавеске, ухватился за нее руками… – По-вашему, мы должны нападать на лагеря заключенных?
