«Ходить в таком одеянии по улицам советского города – все равно, что выкрикивать на площади перед обкомом партии здравицы в честь императора», – с легкой досадой подумал князь, опасаясь, как бы вслед за этими визитерами не явились другие, в кожанках. Но даже его опасение не могло затмить радости: ведь это почти невероятно, что он опять видит перед собой Алину!
– Здравствуйте, князь, – подала руку так, словно шла с ним на мазурку. – Здравствуйте, милый, – присутствие «нищего» совершенно не смущало ее. – Рада, что добрались. Сам Господь вел вас.
– Тогда он слишком добр ко мне. На этой земле трудно встретить более недостойного христианина.
– Знакомьтесь. Нищий. Он же Иван… Впрочем, фамилия вам все равно ничего не скажет.
– Так вы и есть тот самый Конрад, – обратился Курбатов к нищему, – о котором мне говорили еще в Маньчжурии?
– Нет. И не знаю, даст ли Конрад добро на встречу. При всем уважении к вам. – Нищий казался намного воспитаннее, чем можно было предположить, видя его у запыленного парапета кладбищенской церкви.
– В таком случае позвольте называть вас Адмиралом. На морской манер. «Нищим» неприлично. Тем более что вы любите это обращение – «адмирал».
– Можете считать, что подарили мне кличку.
– Но было сказано, что я должен встретиться с Конрадом.
– Не исключено, – вмешалась Алина.
– Что же произошло с тем нищим, который?..
– Вынуждены были срочно сменить. Устал человек. Не волнуйтесь: сделали мы это аккуратно, с помощью другого нищего, – поспешила заверить Фельдшер, все еще не выпуская из своей руки руку князя.
– Пусть эта история останется для меня тайной, – согласился Курбатов, не желая вникать во все перипетии того, что происходит в этом городе. – Почему меня вызвали?
Алина и Адмирал переглянулись. Адмирал решил, что будет лучше, если в суть дела его посвятит девушка.
– Вам придется задержаться здесь, Легионер.
– Одно из условий моего похода как раз в том и заключается, что я и мои бойцы – вольные стрелки. Никто не волен командовать нами.
– Тогда считайте, что речь идет не о задании, о просьбе. Вы ведь, кажется, собрались в Германию?
– Вы-то откуда знаете об этом? Ваша записка удивила меня.
– Куда более важно, что об этом знают в самой Германии. И что в Берлине вами заинтересовались. – Она вновь пожала руку подполковника, явно подбадривая и поздравляя с успехом. – И что мы снова вместе. Вдвоем что-нибудь придумаем, правда, Нищий?
– Адмирал, – сдержанно поправил ее агент.
– Ах да, пардон…
Адмирал молча кивнул. Курбатов чувствовал, что этот человек ревнует к нему Алину, поэтому становится все скованнее и скованнее. Будь ситуация иной, он, наверное, давно ушел бы, оставив их наедине со своими воспоминаниями.
– Да, мне сегодня же нужно возвращаться в Самару, – неожиданно объявила Фельдшер.
– Сейчас? Поздно вечером?
– Ночным проходящим поездом. Нищий, – позвольте, я уж так и буду называть вас, – прикоснулась к руке отставного моряка, – постарается накормить вас и устроить группу на ночлег. Что, как вы понимаете, в наше военное время непросто.
– Продукты у нас имеются, – сухо ответил Курбатов. – К тому же ночлег под крышей моим парням противопоказан. Они приучены подолгу жить в полевых условиях.
– За полевыми дело не станет, – заверил его Адмирал. – А пока не будем терять время. Я живу рядом, в пригороде. Стоит пройти вон через ту рощицу – и мы дома. Где ваши парни?
– Тирбах, – скомандовал Курбатов, – приведите парней. Держитесь в нескольких шагах от нас, следуя двумя группами. Чем меньше людей, тем меньше они привлекают внимания.
Усадьба Адмирала вместе с двумя заброшенными хибарами представляла собой небольшой хуторок, примыкавший к окраине пригородного поселка. Зелень трав, жужжание пчел, шатер яблоневых крон – все это навевало ностальгическую тоску по деревенскому безмятежью, благостные сны души и почти неправдоподобные теперь воспоминания детства.
Война этих мест не достигла. Правда, немецкая авиация несколько раз бомбила железнодорожную станцию, однако каких-либо видимых для свежего глаза разрушений и следов этих налетов она не оставила. Из-за Волги эхо тоже не приносило ничего такого, что свидетельствовало бы о войне.
«Кстати, надо бы ознакомиться с ситуацией на фронтах, – подумал Курбатов, поднимаясь на вершину островерхого, похожего на шлем русского витязя, холма. – А то ведь вслепую идем, даже не представляя себе, где проходит линия фронта».
– Взгляните, подполковник, там какой-то объект, – вырвал его из раздумий голос шедшего чуть впереди барона фон Тирбаха. Он прокладывал путь командиру по ельнику и зарослям вереска. – Похоже на воинскую часть.
Курбатов поднес к глазам бинокль.
– То ли склады, то ли… Постойте, барон, да ведь это же концлагерь.
– В такой близи от поселка?
– Зато множество рабочей силы, которую можно использовать на городских предприятиях. Вам в этой версии что-то не нравится?
– Да простят меня большевики.
Еще раз осмотрев открывавшуюся с вершины часть огражденной колючей проволокой и оцепленной вышками территории, Курбатов убедился, что это действительно лагерь.
