Два месяца назад, в июне, услышав голос Маши в трубке, впервые за тринадцать лет, был вне себя от гнева: как она смела после того, что она сделала, сотворила с ним, звонить ему через столько лет и предлагать встречу! Он в ту секунду гордился собой, своим самообладанием. Если бы она набралась наглости и приехала к нему, он задушил бы ее своими руками! Так что она могла бы быть ему благодарна за то, что он сумел вежливо и деликатно отказать ей во встрече. Но вот теперь, думая о том, что ему не хочется видеть Хелену, он понял, что стал встречаться с этой женщиной только потому, что она внешне была очень похожа на Машу. Те же голубые глаза, золотистые волосы…
Сейчас, за рулем, он уже мог себе признаться, что к вечеру того дня, как Маша звонила ему, он пожалел, что так холодно поговорил с ней. И даже несколько дней всерьез думал о том, чтобы поехать в Москву и поговорить о событиях тринадцатилетней давности. Потому что все эти годы нет-нет да и посещали его мысли о том, что все, что сказала Машина мать, могло быть неправдой. Но тут же он стыдил себя, понимая, что ни одна мать не могла бы так поступить со своим ребенком. Его мать ни за что бы так не поступила! Поэтому мысли о своей неправоте и неправоте Машиной матери он решительно отметал. Отметал, пока мог отметать… Потому что эта длинная дорога говорила ему снова и снова, что он поддался на уговоры своего раздутого эго, и что ситуация на самом деле не такова, какой она казалась ему все эти годы.
Размышляя об этом, Амин почувствовал, что весь покрылся испариной и понял, что ему нужно срочно остановиться, потому что в своих размышлениях он зашел слишком далеко и так разволновался, что минута-другая, и случится какая-нибудь неприятность. И, увидев указатель с надписью «Гатчина», он внезапно крутанул руль в сторону этого места, о котором он раньше не имел никакого представления.
Амин некоторое время петлял по узким улицам этого маленького города, глядя на совершенно разношерстные ряды домов – обветшавшие домики чередовались с совершенно роскошно отремонтированными особняками, что производило на него странное впечатление, но через несколько минут справа он вдруг увидел огромный белый дворец – похожий на дворцы, виденные им когда-то во время путешествий в Италию. Дворец казался легким и воздушным, а вокруг дворца Амин увидел прекрасный парк с вековыми деревьями, аллеями и прудами.
Он, почувствовав непреодолимое желание обойти этот дворец вокруг, припарковался недалеко от входа и вошел в парк.
После двух месяцев работы в петербургский клинике он чувствовал себя очень уставшим, хотя, конечно, темп работы здесь невозможно было сравнить с темпом работы в его клинике в Германии. Там был настоящий конвейер, когда порой целыми днями и ночами он работал без остановки. Петербургская же частная клиника была гораздо более спокойным местом, да и его статус был высоким (он сам порой над собой посмеивался, видя, с каким благоговением к нему входили в кабинет пациенты), но все же жизнь в Петербурге всегда казалась ему довольно сложной. Люди были нервными, в воздухе часто висело напряжение, и к тому же рядом с ним не было всей его большой семьи (родителей, братьев, сестер, племянников и племянниц), поэтому в Петербурге он очень устал. И теперь здесь он отдыхал душой: этот чистейший воздух, вид этого старинного парка и дворца переносили его в какую-то совершенно иную историческую эпоху, словно вот-вот из-за поворота выйдут люди в париках и камзолах, как в каком-то фильме, который он на днях видел по телевизору.
В ту же секунду, когда он подумал об иной исторической эпохе, он заметил пару – молодых женщину и мужчину, которые, расположившись под раскидистым дубом, на скамейке, хохотали и что-то без умолку друг другу рассказывали. Затем, словно разыгрывая какую-то сцену, молодой человек встал со скамейки и галантно, как в восемнадцатом веке, поклонился даме. Молодая женщина моментально включилась в игру и, придерживая руками воображаемое пышное, роскошное платье, сделала реверанс, после чего неожиданно и при этом абсолютно закономерно, совершенно роскошным, оперным голосом пропела кусочек из арии на итальянском языке. Молодой мужчина зааплодировал, закричал «браво!», после чего коснулся своими губами ее губ. Они оба были молоды, явно счастливо жили в своей стране и были влюблены, и их любовь придавала этому парку еще большее очарование.
Но Амину стало грустно: эти двое нашли друг друга, а он чувствовал себя совершенно одиноким. Он – кардиолог, который однажды разучился слышать свое сердце…
Его план был таков: он приедет в Псков и весь вечер и следующее утро проведет в городе, болтаясь без всякой цели по улицам. Может быть, заглянет в кремль, может быть, зайдет в книжный магазин, чтобы купить что-нибудь племянникам и себе.
В Псков он приехал довольно быстро и, разместившись в уютной гостинице напротив Псковского кремля, отправился гулять.
