Мужчина, сидевший у окна и пивший водку в полном одиночестве, хмыкнул и выразительно посмотрел на Амина и Алексея. Однако ничего не сказал и снова повернулся к своему графину.
– Я родился в Сибири, потом жил в Зауралье, потом я жил на Волге, потом вдруг переехал в Германию, – продолжил Алексей. – Всякий раз, когда мне казалось, что нет никаких перспектив, я уезжал. Все бросал и уезжал! Теперь я человек мира. И я вам скажу, как человек мира, как человек, нашедший свое призвание: даже если вам кажется, что сердце разбито и уже ничего не поправить, у вас всегда есть право и возможность все поменять и прожить именно свою жизнь!
Слова Алексея моментально вызвали бурю в душе Амина, и он ощутил что-то странное, что-то новое… Ему захотелось вскочить и пожать руку этому человеку, потому что эти слова были ему сейчас нужны как никогда. Но все же Амин сдержал свой порыв и, немного волнуясь, сказал Алексею:
– Сегодня я слышал звон колоколов. Это было очень красиво! Очень по-русски. Колокола звонили, и у меня было ощущение, что я плыву по волнам. И знаете, очень это было похоже на мое ощущение, когда на моей родине муэдзин с минарета призывает к молитве. Его голос – это тоже… как будто волны… по которым плывешь куда-то…
– Интересное наблюдение, – отозвался Алексей, – я в книжном магазине сегодня перелистывал Коран, и даже по-русски этот шрифт был похож на волны.
– Один из моих дядюшек – каллиграф! – с жаром сказал Амин. – И я с детства любил смотреть, как он пишет суры Корана. Это всегда было так красиво… И позже мне стало казаться, что наша арабская вязь – это не просто волны, это еще и похоже на кардиограмму здорового сердца…
– Вы могли бы быть поэтом, – улыбнулся Алексей, – вы любите поэзию?
– Конечно, я обожаю поэзию! Без поэзии ни один образованный человек не может прожить! В поэзии можно сказать то, чего не скажешь обычными словами… В поэзии соединяется то, чего не соединить в обычной жизни! Я люблю одного палестинского поэта. Махмуда Дарвиша. Может быть, вы читали его стихи? Он всю жизнь выступает за освобождение Палестины, он называет Палестину «потерянным Эдемом», но когда-то он был влюблен в еврейскую девушку по имени Рита и писал ей стихи… Представляете, какой конфликт ума и сердца!!! Но конфликт, неразрешимый в реальной жизни; его можно разрешить только в поэзии… и в своем сердце…
– Если бы не ваша внешность и не ваш акцент, я бы решил, что вы тоже русский поэт, – рассмеялся Алексей. – А знаете что? Раз уже вы любите поэзию, скажу вам, что в Эссене иногда собирается русский литературный клуб. Хотя он условно называется русским. Ведь у нас каких только национальностей нет! И русские, и болгары, и поляки, и евреи, и арабы, и турки… Приходите к нам, можете читать стихи – свои или чужие. Я тоже там читаю иногда. Буду вам рад. Я напишу вам адрес. Скорее всего, вам не с кем говорить о поэзии на работе?
Амин и Алексей пожали друг другу руки, и Алексей ушел в свой номер. Амин же на несколько минут задержался в ресторане. Он хотел выпить еще чаю и обдумать этот нежданный разговор, который у него только что состоялся. Но одиночество его прервал мужчина, весь вечер пивший водку у окна. Он нетвердой походкой подошел к Амину, наклонился прямо к его лицу и, внимательно вглядываясь в глаза Амина, сказал:
– Твоя женщина осталась в Москве? Так не ной! Садись в машину и езжай к ней. Тут всего семьсот километров! К утру будешь там!
Амин был изумлен панибратством мужчины. Он сухо поблагодарил его за совет и ушел в свой номер.
Не включая свет, Амин сел на кровать и стал смотреть в окно, в кромешную августовскую темноту, которая накрыла этот древний город. И вдруг ему стало невыносимо жутко от того, что он не выслушал Машу по телефону. Тогда, в июне, когда она позвонила ему! Только что он говорил своему новому знакомому такие громкие слова о сердце, о любви, о поэзии, а сам не смог даже выслушать Машу, не смог выслушать женщину, которую когда-то так любил, на которой хотел жениться и от которой хотел иметь детей!
Но до начала работы у него четыре дня. Он вполне всё успеет! Он должен прямо сейчас поехать в Москву!
Амин вскочил, быстро собрал вещи, сдал портье ключ от номера и сел в машину. Он понял, что ему нужно во что бы то ни стало увидеть Машу, поговорить с ней. Так…
Он помнил адрес Машиной матери. Он приедет к матери, спросит Машин адрес, поедет к Маше и поговорит с ней. А потом… Потом будь что будет… Главное, поговорить с ней!
Амин проехал несколько километров и, выехав из Пскова, вспомнил, что утром перед отправлением собирался заехать на заправку, потому что указатель топлива говорил, что в баке осталось совсем немного бензина.
