В июньском Дюссельдорфе все цвело и благоухало – жизнь брала свое. Амин много времени проводил и в клинике, и в социальном центре, где он курировал иммигрантов, попавших в сложную жизненную ситуацию. Свободное время он посвящал племянникам, гуляя с ними в парках и садах. Порой он беседовал с отцом и дядей о медицине, о жизни; много читал; бывал в Эссене на заседаниях литературного клуба.
Правда, теперь все было не так радужно, как до его недавней встречи с Маней. До встречи с Маней он мирился со своим одиночеством, даже полюбил его, считая это добровольным выбором. Он казался себе отшельником, который повиновался своей судьбе. Но теперь, после этих дней с Машей, когда он помог ей вернуться к жизни и когда они вновь испытали драгоценную близость, одиночество тяготило его.
Московский июнь в этом году был необыкновенно теплым и ласковым.
У Мани по-прежнему была ее прекрасная работа. Беременность она переносила хорошо – у нее больше не было головокружений и тошноты, поэтому она могла с удовольствием заниматься своим проектом. Сделано было уже много, заказчица не могла нарадоваться на результат, и Маню уже ждали новые заказы.
Но после работы, по вечерам, Маня, мрачная, с постоянным ощущением близких слез, гуляла по теплым, необычайно тихим улицам. Она думала только о том, что малыш, еще только ожидающий своего появления на свет, уже был разлучен ею с его отцом. Вместо того чтобы просто жить, она опять воевала с самой собой, с близкими людьми и с жизнью, не заметив, как ее существование снова превратилось в пустыню, где до ближайшей живой души были многие километры.
Время от времени она звонила Варе. И теперь сестры опять, как в детстве, подолгу беседовали о разном. Порой они смеялись, вспоминая свои детские проделки и жалея о том, что теперь они так мало времени проводят вместе и их встреча снова откладывалась.
– Знаешь, – сказала однажды Варя, – мы с Кирей недавно листали альбом и нашли нашу детскую фотографию. Где мы втроем с одинаковыми улыбками сидим возле дома в Петухове. Ты сидишь между нами, в серединке, и нам всем тесно и тепло. Помнишь?
– Помню, – ответила Маня, вспоминая ту фотографию: на снимке они сидели, тесно прижавшись друг к другу, как воробушки на ветке. От этого воспоминания ей стало тепло и даже на секунду показалось, что, неизвестно как и когда, ее жизнь обязательно наладится.
На следующее утро Маня взяла в руки телефон. Она нашла номер Амина и набрала ему сообщение: «Амин, я беременна, приезжай, если можешь». Потом она перечитала это сообщение, брезгливо поморщилась и все стерла.
Все происходящее ей показалось чудовищно пошлым и банальным, как в сериале. Она представила, как Амин открывает это сообщение и тоже брезгливо морщится.
Она отложила телефон и стала собираться на работу, думая о том, что впереди еще много времени и она обязательно подумает, как и когда сообщить ему о своей беременности. Решив это, она рванула на работу – туда, где у нее всё получалось идеально.
К вечеру этого рабочего дня была готова гостиная: белоснежный натяжной потолок со встроенным светом, стены цвета выбеленного дуба, каменный пол выглядели идеально, чисто вымытые окна в пол – всё было так, как хотела заказчица.
Маня невольно улыбалась, глядя на свою работу. Она еще раз прошлась по всему дому, сделала себе заметки на завтра. Мельком глянула в окно: там, во дворе, садовник, пожилой мужчина, сажал яблони и кусты крыжовника.
Маня вышла на крыльцо и стала наблюдать за работой мужчины: он работал медленно и спокойно. Он так бережно обращался с каждым саженцем, что можно было невольно залюбоваться. Маня огляделась: перед домом уже цвели белые пышные пионы, розы разных сортов и расцветок; белые и красные лилии, розовая турецкая гвоздика и множество других цветов, названий которых Маня не знала.
Воздух был напоен ароматами цветов и трав, солнце клонилось к западу, садовник колдовал с молодыми яблонями, а к Мане в гости пришел соседский кот. Он с хозяйским видом обошел сад и подошел к садовнику, который немедленно выдал ему кусочек сыра. Кот съел сыр и сидел рядом с садовником, умывая мордочку белой лапкой.
– Ну что, хозяйка, принимаешь нашу с Барсиком работу? – весело спросил садовник Маню.
Маня улыбнулась в ответ и подумала, что, конечно, это был не ее дом и не ее сад. И все же она имела отношение к этой красоте! Эта красота была создана ее руками и руками прекрасных людей, которых она, Маня, сама нашла. Так что сегодняшний день был замечательным!
И как только она это подумала, раздался звонок ее мобильного телефона.
– Машенька, – услышала она в трубке голос отца, – я в Москве, в отеле, который находится рядом с аэропортом. Мы могли бы сегодня увидеться с тобой? Я помню, мы договаривались с тобой встретиться только через четыре дня, но, честно говоря, мне не терпится тебя увидеть… Сегодня и завтра я буду свободен. Так что сегодня мы встретимся с тобой, а завтра мы могли бы провести день с тобой, Левой и Мариком. Как ты думаешь?
