Сначала они занимались только скотиной, а со временем начали сажать зерновые и овощные культуры, а там организовали сбор ягод и грибов на продажу. Так что дела пошли хорошо, в том числе и благодаря Кире, который на ниве хорошего заработка расцвел. Он не только закупал и чинил всю технику, он еще и придумывал самые разные приспособления, которых раньше не существовало. Теперь у него имелось даже несколько патентов.
Баба Капа гордилась им до невозможности. И хоть никогда никому не говорила об этом вслух, она была счастлива, что Киря не уехал вслед за всеми в Москву или в Магадан и не бросил ее, хотя почти вся молодежь из Петухова уехала и многие дома уже пустовали.
Киря выстроил на их большом участке себе отдельный дом и теперь жил пусть и рядом с бабкой, но все же в своем собственном жилье.
В этом-то доме он и принял в гостях родных отца, мать и сестру. Они гостили у него около недели, и если не считать, что мать всю эту неделю проплакала и простояла перед Кирей на коленях, то это было вполне счастливое время.
А когда родители, погостив, уехали, он вдруг подумал, что у него в жизни еще не было ни одного романа. На танцы он не ходил и с девушками не встречался, объясняя это тем, что у него мало времени.
Но на самом деле он был очень застенчивым: ему было легче разобрать и собрать большой трактор, чем заговорить с девушкой.
Но вот теперь-то ему стало надоедать одинокое житье-бытье: ему уже хотелось женской ласки, все чаще он подумывал, как хорошо было бы иметь сыновей, чтобы учить всему, что знает сам. С друзьями об этом он стеснялся говорить: по их мнению, все-таки он был еще достаточно молодым для таких мыслей.
Перед приездом Вари и Мани с детьми Киря очень волновался. Он всегда радовался их приезду, но в этот раз волновался особенно, сам не понимая, почему. Бабушка тоже с нетерпением ждала внучек и правнуков.
Так что когда машина с Варей, Маней, Левой, Марком и Мариной подъехала к дому, баба Капа резво выскочила из дома, совсем как молодая, хоть в том году ей исполнилось семьдесят:
– Ну наконец-то! Приехали! А кто это у нас тут?
Лева и Марк с опаской глянули на неизвестную старушку и спрятались за мать, а баба Капа украдкой вытерла кулаком неизвестно откуда взявшиеся слезы: она уже и не надеялась, что увидит внучек и правнуков.
Вся компания пошла в дом, села ужинать и за ужином галдела как птичий базар: все хотели друг другу что-то рассказать, о чем-то вспомнить. А к концу ужина Варя толкнула под столом Манину ногу и кивнула в сторону Кири. Киря словно заколдованный не сводил глаз с няни Марины, которая, наскоро поужинав, возилась с малышами, пытаясь уложить их спать. Но самое интересное заключалось в том, что и Марина то и дело заинтересованно поглядывала на Кирю.
А когда малыши уснули, Киря прошептал смущенно Мане на ухо:
– Отпусти Марину со мной прогуляться, а?
– Конечно, – с улыбкой ответила Маня, – идите!
Так что Киря и Марина ушли гулять, и только за ними закрылась дверь, как баба Капа хохотнула:
– Ну что, Манюня, думаю, что тебе надо новую няньку искать. Эта, по-моему, останется здесь.
Дети, намаявшись за целый день в дороге, спали, и теперь они, Маня, Варя и баба Капа, сидели вместе в этом старом доме, совсем как когда-то. На стене висели все те же часы; побеленная печка добавляла света в избу, в которую уже заползал вечерний сумрак.
Мане вдруг стало не по себе. Внезапно ей показалось, что она снова маленькая, беззащитная и завтра надо идти в школу, где ей снова будет неуютно среди одноклассников, вечно дразнящих ее, а вечером – возвращаться домой, где сердитая бабка будет ругаться на нее из-за «средних» отметок…
Маня поежилась и внимательно поглядела на сестру и бабушку. Они обе сидели притихшие, с затуманенными взорами. И если бы не тиканье настенных часов и не сопение детей за занавеской, Мане стало бы по-настоящему страшно.
– Я тут все думала про вас… Времени у меня много, чтобы думать, – заговорила баба Капа. – Зря, Маня, я тебя с уроками гоняла: только расстраивала ребенка. Вот ты какая стала – красавица, мамаша!
Сестры переглянулись и затаились: в речах бабушки – вечно всех критикующей бывшей учительницы – это было что-то новое.
