Оба мальчика имели властный и решительный характер, они дрались между собой за внимание матери, делили между собой отца в редкие минуты, когда он бывал с ними. Няни менялись одна за другой, потому что не в силах были обуздать детей. Но их новая няня, Марина, жизнерадостная девушка, только-только окончившая педагогическое училище и обожавшая свою работу, задержалась в семье. Она быстро нашла общий язык с детьми: она умела и развеселить их, и успокоить, и накормить, и переодеть. А еще Маня полюбила разговаривать с Мариной, потому что Марина была наблюдательной и очень разумной для своих двадцати лет. По просьбе Мани Марина стала жить в доме постоянно, а та была не против – ей нравились и дом, и дети, и Маня, и ее сестра Варя.
Она стала для Мани настоящим спасением, потому что, как только Маня закончила с ремонтами в доме, Максим распорядился строить во дворе беседку. Так что Маня чувствовала себя самым настоящим прорабом. Но сейчас Маня относилась к своим хлопотам вполне спокойно и даже с юмором, и тому было объяснение. Она, Варя и Киря решили встретиться этим летом в Петухове у бабушки. Встретиться и решить, написать ли отцу, да и вообще. Они все ужасно соскучились друг по другу.
Поездка была назначена на август. Маня решила взять с собой детей и их няню, Марину. К тому же Маня решила, что будет неплохо, если баба Капа повидает правнуков и внучек, да и Леве с Марком не мешало бы побыть на природе и увидеть сибирские леса, Большую Реку, необозримые дали и все то, по чему Маня и Варя так сильно скучали последние годы.
Киря с нетерпением ждал Маню, Варю, Леву и Марка. Ему хотелось, чтобы его названые сестры увидели, каких успехов он достиг за то долгое время, прошедшее с их последней встречи. Он умудрился за все эти годы ни разу в столице не побывать, потому что ненавидел Москву заочно, от всей души.
На дворе стоял две тысячи второй год, и к своим двадцати пяти годам Кирилл успел многое. После школы он отучился в техникуме, полностью овладел искусством укрощать всю сельскохозяйственную технику, отработал в колхозе и в совхозе, пока те существовали, и вот теперь неожиданно для всех стал совладельцем огромной фермы, и у него даже начали водиться деньги, которых в Петухове никто не видывал раньше.
Но этому предшествовало одно очень важное событие, без которого никакого успеха, возможно, не получилось бы.
В тот самый год, когда Маня и Варя уехали в Москву, к матери, и он остался совсем один, он не на шутку затосковал. Конечно, у него были свои дела, увлечения, мечты, но когда дом опустел, то он вдруг понял, какую важную часть Маня и Варя составляли в его жизни.
Баба Капа тоже затосковала, осунулась, еще больше постарела. Так что в тот самый год Киря и решил, что пора сделать то, что он так давно собирался да не решался сделать: разыскать своих родителей. Все, что он знал о них, так это то, что они, оставив его, когда-то уехали в Магадан на заработки. Долго не возвращались, и его бабушка Зинаида растила его, пока не умерла. После он стал жить с Маней, Варей и бабой Капой.
Все эти годы он мечтал разыскать родителей, но сначала боялся обидеть этим бабу Капу, которая воспитывала его как родного; потом он как огня боялся встречи с родителями – людьми, которые бросили его на произвол судьбы. Обида на родителей, словно обширный ожог, саднила, и он понял, что пришла пора положить этому конец.
Однажды он посадил перед собой бабу Капу и, опустив глаза долу, спросил тихо:
– Баба Капа, прости меня, но я не могу не спросить о… я просто должен тебя спросить… я понимаю, что могу тебя обидеть, но ничего не могу с собой…
Недослушав, баба Капа тяжело вздохнула и, ничего не отвечая, подошла к своей заветной шкатулке с документами и достала оттуда сложенный вдвое листочек. Она протянула этот листочек Кире и еще раз вздохнула.
Вспотевшими, вмиг оледеневшими руками Киря развернул этот листочек и увидел магаданский адрес и номер телефона своих родителей.
Он бросился к бабе Капе и порывисто обнял ее. Потом моментально отстранился и взглянул ей в лицо: в глазах бабы Капы стояли слезы.
– Ну что ты, не плачь! – мягко сказал Киря. – Ты что, думаешь, что я уеду на Север? Я не уеду! Я просто хочу повидаться с ними, потому что… потому что…
Но Киря не смог договорить, он заплакал. Громко, в голос, как маленький потерявшийся ребенок…
Тот день он запомнил навсегда: и то, как баба Капа протянула ему этот листок, и то, как он весь вечер плакал, сидя на реке, пытаясь в глубине своей души найти прощение для родителей, бросивших его когда-то навсегда… И то, как, не найдя этого прощения, он побрел в маленькую церковь, не так давно выстроенную на краю Петухова…
В тот день он впервые вошел в церковь. Внутри никого не было. Только молодой батюшка, тоже недавно присланный в петуховский приход, прибивал к стене отваливающийся дверной косяк.
Увидев батюшку за этим занятием, Киря вдруг оробел и почти повернул назад, но вдруг услышал:
– Не поможете мне?
– Помогу, – растерянно ответил Киря.
Так он и познакомился с отцом Евгением.
