– Варь, – жалобно сказала Маня, – может быть, у тебя это от стресса? От расставания с Роберто? Может быть, у тебя так проявляется депрессия? Хочешь, я дам тебе телефон Елены Павловны? Она хороший врач! Она тебя в два счета вылечит!
– Маня, – нежно пропела Варя, – послушай, я раньше даже не задумывалась о том, насколько я была несвободна. Так смешно: именно здесь я чувствовала себя несвободной, здесь, в Петухове! Мне казалось, что надо ехать в Москву, на волю! Прямо, как у Чехова: «В Москву, в Москву!» А в Москве я включилась в чужую гонку! В чу-жу-ю! А сейчас, здесь… Может быть, ты права, и я сошла с ума, но у меня просто руки чешутся, когда я смотрю на бабкин огород. Мне так хочется заняться им! Понимаешь? Вот прямо сейчас! Хочу пачкать руки землей! Хочу ходить по огороду в старой грязной куртке! Хочу хулиганить вместе с детьми!
– Ужас! – простонала Маня и закатила глаза. – Дети! Это же бандиты!
– Да ты забыла, во всей школе-то сорок детей! – улыбнулась Варя. – Это совсем неопасная, совсем крошечная банда!
– Да, – снова вздохнула Маня.
А баба Капа с удовольствием закурила, глядя на Варю.
А Маня теперь впала в тоску. С тех пор как у нее родились дети, она все время чувствовала усталость. А из-за этого и раздражение. Они напоминали ей их отца, Максима, – деятельного и волевого… С ними справлялась только Марина, в ней было столько материнской энергии, хотя она была совсем юной, но теперь… теперь… Мане снова придется искать няню, а няня снова не будет находиться, это совершенно точно… И она, Маня, такая вечно невыспавшаяся, а еще эти процедуры… Чтобы выглядеть хорошо для мужа, который снова занят только своей работой…
– …а еще мы с детьми можем начать выращивать арбузы, и про нас напишет какая-нибудь районная газета! – продолжала Варя, не замечая, что Маня не слушает ее и уже давно думает о своем…
– Варя, арбузы? Что? Ты в самом деле сошла с ума, – пробормотала Маня, уже совершенно измученная событиями этого короткого утра.
– Послушай, – старшая сестра тронула Маню за плечо, – а может быть… и ты… с нами, а? Твои дети будут бегать среди наших школьных арбузов! Что скажешь?
– Нет, – грустно улыбнулась Маня, – пусть дети бегают среди отца и бабушки Люды.
Варя обняла Маню, и они еще некоторое время постояли обнявшись, чего не было со времен их такого уже далекого детства. И были они в эту минуту так невозможно близки, так похожи друг на друга, так привязаны друг к другу, что у обеих от любви заблестели слезы на глазах.
На следующий день Маня, Варя и Киря втроем собрались совещаться, как быть с отцом Мани и Вари. Сестер вдохновила история Кири, и они горели желанием идти по его стопам.
Правда, Варя высказала опасение, что они своим звонком могут подвести отца. Маня только испуганно поддакивала сестре. Хотя на самом деле они обе боялись одного – его возможной холодности. Так что ничего они в этот раз не придумали. И хотели было уже эту тему закрыть, да баба Капа, вернувшаяся в дом незаметно, по старой привычке подслушала их под дверью.
– Знаете, что я вам, внуки, скажу? – торжественно сказала баба Капа, войдя в дом. – Раз уж вы знаете про своего отца, то получается, что слово, данное вашей матери, я не нарушу. – Бабка вдохнула, как будто она хотела нырнуть. – Отец ваш звонил и матери вашей, и мне, лет десять назад это было. Может быть, и больше. Он хотел приехать к вам, забрать вас хотел, но не сложился разговор между ним и вашей матерью. Да и я ерунды ему наговорила.
– Бабуля, ты хочешь сказать, что мама была против нашей встречи? – спросила Варя.
– Уж я не знаю точно, как там было, – забормотала бабка, давая задний ход, – но почему-то они не договорились. Так что ваш отец хотел видеть вас. Звоните ему, пишите ему. Хватит этих африканских страстей и пряток хватит! И я, дура, не дала вам когда-то встретиться с отцом! Думала, так лучше будет. А оказалось…
В комнате повисла тишина.
– Вот это да! – первым заговорил Киря. – Ладно тебе, бабуля, сокрушаться. Как случилось, так случилось. А вам надо ему звонить. Срочно звонить! Здесь все просто: «Всем сердцем почитай отца твоего».
Киря сказал это и густо покраснел. С тех пор как он стал прихожанином петуховской церкви, он и в самом деле только слушал то, что говорил в проповедях отец Евгений. Когда он сам пытался что-то подобное произносить (кроме молитв, конечно), то ему казалось, это звучало неубедительно и странно.
Маня и Варя взглянули на Кирю, у обеих мелькнула одна и та же мысль: как же ему идет это все! И эта нежная влюбленность в Марину, и его дружба с веселым и добрым отцом Евгением, и то, что он нашел в себе силы простить своих настоящих родителей – все это было продолжением его светлой натуры и даже, наверное, благословением, которое коснулось наконец их большой семьи.
Маня с детьми и Варя гостили у бабки еще десять дней.
Маня повеселела, ведь как бы там ни было, а они с сестрой и Кирей снова были вместе, совсем как в детстве. И даже дурачились и делились секретами совсем как в детстве.
