И Манино лицо показалось матери вдруг таким детским, таким трогательным, таким смешным, что Людмила рассмеялась и сказала:
– Хорошо! Конечно! Я куплю тебе куклу!
Она обняла дочь и засобиралась домой. И еще раз, целуя дочь на прощание, она в очередной раз промолчала о том, что зятя никогда нет дома – ни днем, ни ночью; и еще она промолчала о том, что видит, насколько дочь несчастлива в своем замужестве, и о том, что она знает, что Маня уже довольно давно тайно встречается с кем-то во вторникам и пятницам, с семнадцати до девятнадцати, продолжая эту печальную семейную традицию – не быть счастливой… Но это были тяжелые мысли, и она, Людмила, была в этом отчасти виновата, и по этой причине она считала себя преступницей.
К концу сентября Маня и Максим приняли решение отдать детей в хороший частный детский сад, который находился здесь же, в их коттеджном поселке. Садик очень нравился всем местным состоятельным мамам, о чем они с удовольствием говорили между собой на детской площадке. В этом садике были разновозрастные группы, для того чтобы старшие могли заботиться о младших. И всем это очень нравилось.
И когда Маня и Максим объявили детям, что они скоро пойдут в детский сад, то Марик и Лёва пришли от этой идеи в восторг. Им как раз исполнилось четыре и просто не терпелось проводить свои дни в компании таких же, как они, веселых, общительных и любознательных детей.
В первый день, когда Маня отвела детей в сад, она поехала в город, в универмаг. И там, в универмаге, она вдруг увидела, что навстречу ей идет женщина, которая по какой-то причине вдруг привлекла ее внимание. Почему-то Маню это взволновало: по пути домой Маня без конца силилась вспомнить, откуда она знает эту женщину. И как только она вошла в свой дом, то поняла, что она совершенно точно видела эту женщину раньше. Давно. Очень давно. Так давно, что если бы у Мани не было прекрасной памяти на лица, она в жизни бы ее не вспомнила. Они совершенно точно встречались! При каких-то совершенно особенных, волнующих Манину память обстоятельствах. Однако как Маня ни старалась, она так и не вспомнила, кто это.
Манина жизнь была полна хлопотами, потому что Максим просто завалил ее домашними поручениями, и Маня на некоторое время забыла об этой истории со знакомым женским лицом. Но ответ на свой вопрос она получила довольно скоро.
Это было в начале октября две тысячи четвертого года. Максим попросил Маню срочно приехать и привезти ему из дома кое-какие документы.
Когда Маня вошла в приемную, она увидела… ту самую женщину, лицо которой казалось ей таким знакомым. Она поздоровалась с ней, женщина ответила ей приветливо, но под первым же предлогом почти убежала из приемной. Однако Маня успела заметить, что эта женщина беременна, причем уже на довольно большом сроке.
– Кто это такая? – почему-то очень волнуясь, спросила она Максима, когда тот вышел к ней в приемную.
– Как кто? – как ни в чем не бывало ответил Максим. – Это та самая девушка, которая пришла на смену тебе. Уже очень давно. Ты должна была ее видеть.
– Не могу вспомнить, видела ли я ее, – ответила Маня, ощущая нарастающую дрожь в теле. – Ты ведь говорил, что мне больше нет необходимости приезжать к тебе в офис, потому что я должна заниматься собой, домом и детьми. И что ты нашел мне прекрасную замену. И как ее зовут?
– Дарья, – коротко ответил Максим и, не отрываясь глядя в документы, которые привезла ему Маня, добавил: – Езжай домой, у меня много работы.
– А когда ты придешь домой? – вдруг спросила Маня, удивившись истеричной нотке в своем голосе, с которой сейчас она ничего не могла сделать. – Когда – ты – придешь – домой?!
– Держи себя в руках, Маша, – сдержанно ответил Максим, исчезая в недрах своего кабинета, и уже оттуда добавил: – Ты ведь знаешь, что я не люблю, когда у тебя такой требовательный тон.
Но Маня вдруг впервые ослушалась мужа: она широко распахнула дверь в кабинет Максима и задала ему тот же самый вопрос точно тем же самым тоном. И звучало это так угрожающе, что Максим оторвал свой взгляд от бумаг и ответил так, словно он был врачом, а Маня – психически больным человеком:
– Все хорошо. Тебе нужно отдохнуть. Езжай домой, а я приеду как только смогу. Договорились?
Маня перевела дух. Она сама не понимала, как так всегда получалось, что Максим имел над ней такую власть: она подчинялась ему всякий раз, даже против своей воли. Она опустила голову, еще пару секунд помялась в открытых дверях, а потом отступила и вышла в коридор.
Вдруг, оказавшись в коридоре, в том самом коридоре, в котором она пóтом и кровью завоевала когда-то доверие Максима, в том самом коридоре, где она была полновластной королевой – правой рукой короля, Маня вдруг словно обезумела.
