От небывалого гнева она почувствовала жар во всем теле, на несколько секунд она перестала понимать, где и почему она находится. Она, не помня себя, понеслась по коридору, каким-то животным чутьем нашла выход из здания и, чудом никого не встретив из бывших коллег, как пробка из бутылки вылетела на парковку, села в машину и с божьей помощью всего за двадцать минут, на бешеной скорости, домчалась до дома. Там она вышла и, сделав пару шагов, поняла, что до сих пор почти задыхается от гнева. От гнева, причина которого ей была непонятна.
Она прошлась, нет, почти пробежала по участку вокруг дома, потом заскочила в дом, легла на диван в гостиной, но, полежав всего несколько минут, поняла, что не может ни сидеть, ни стоять или лежать на месте; она поняла, что ей надо срочно что-то делать. Чтобы убежать от самой себя, потому что эти беспокойство и гнев, которые захватили ее на бывшей ее работе, были какого-то страшного, животного происхождения. Она бросила взгляд на настенные часы и решила, что если она сейчас останется одна, то сойдет с ума, поэтому она моментально собралась и рванула в садик, чтобы забрать детей.
Она увидела Марика и Леву гуляющими на детской площадке, и, как только они подбежали к матери, Маня внезапно вспомнила, откуда она знает эту женщину. Это была та самая Дарья, с которой она видела Максима девять лет назад на Кутузовском проспекте. Он тогда поссорился с ней и не смог открыть пачку сигарет, а Маня помогла ему… Та самая Дарья, о юной страстной любви к которой по неосторожности рассказала Мане однажды мать Максима… Та самая Дарья, которая заменила Маню на работе. И может быть, даже… и в жизни, и в постели…
Маня не помнила, как прошел этот вечер, потому что весь вечер она видела перед собой эту хорошенькую испуганную женщину.
Максим вернулся домой очень поздно. Как ни в чем не бывало он поцеловал детей и подошел к Мане, чтобы тоже ее поцеловать.
– Максим, – еле слышно проговорила Маня, отстраняясь от поцелуя, – я видела, что эта Дарья – беременная. Скажи мне, скажи… Она ведь не от тебя ждет ребенка? Умоляю, скажи мне! Мне очень нужно знать!
– От меня, – спокойно ответил Максим и, не желая продолжать эту тему, добавил: – А что у нас на ужин?
– Ничего, – шепнула Маня.
– Как это ничего? – поднял брови Максим, как будто они только что обсуждали какую-то незначительную бытовую тему. – У нас есть повар, которого можно пригласить, если тебе лень готовить. У нас полный холодильник продуктов, из которых можешь готовить ты. В чем дело, Маша?
– Максим, – еле слышно проговорила Маня, – ты… ты… как планируешь жить дальше? Ты уйдешь к ней, к твоей другой семье, или ты хочешь жить здесь, с нами? Или… или… – Тут Манин голос сорвался на крик: – Или ты поселишь нас всех в одном доме и будешь держать тут как в гареме?! А?! Отвечай мне!!! Отвечай, подлый, подлый… ты не человек… Ты робот!!! Ты железный!!! У тебя нет сердца!!! Ты сводишь меня с ума!! Я уже почти сошла с ума!!! Что ты планируешь делать??? С нами всеми???
Максим уткнулся в Манино лицо стальным взглядом, а после равнодушно вышел из кухни.
Маня поняла, что она сейчас, именно сейчас, должна получить ответ, иначе… иначе…
Она добежала до ванной, где он мыл руки, и еще раз спросила:
– Что – ты – планируешь – делать?
– Я планирую жить как жил, если ты не возражаешь, – ответил Максим, вытирая руки.
– Но у тебя другая семья!!! – выкрикнула Маня.
– Это тебя не касается, – ответил Максим.
– Это меня касается!!! Это касается твоих детей!!!
– Маша, я не планировал этот разговор, – спокойно сказал Максим, – но если тебе это не нравится, то ты вольна делать все, что пожелаешь.
– Я уезжаю к маме и забираю детей, – сказала Маня, не веря тому, что она говорит эти слова, и чувствуя, как ледяной страх наполняет ее нутро.
Максим внимательно посмотрел на нее и ответил:
– Если ты действительно хочешь уйти – уходи. Но помни: обратного хода не будет.
– Я уезжаю, – ответила Маня, чувствуя, как земля уходит у нее из-под ног.
– Хорошо, – ответил Максим, – тебе позвонит мой юрист, и вы обсудите с ним детали развода.
– Подожди! – вскрикнула Маня в ответ. – Подожди!
Максим остановился и взглянул на нее внимательно. Маня хотела что-то добавить, чтобы остановить этот ход событий, поменять его на какой-то другой, но не нашла что сказать.
– Маша, – тихо выдохнул Максим, – Маша… Иногда мне кажется, что судьба – это не пустой звук… Прости меня… Может быть, у тебя хватит сил понять меня? Не рушь все одним махом. Пожалуйста…
Маня не помнила, как она добралась до своей спальни. Внутри, вместо души, вместо сердца, она ощущала что-то вроде огромной безжизненной ледяной пустыни.
Дети уже спали. Сегодня, возможно из-за бури, разразившейся в их семье, они были особенно усталыми и терли глазки уже за ужином. Поэтому няня быстро уложила их и ушла.
