Ты рос колючим мальчиком и не интересовался ничем, кроме своей жизни. И ты никогда не интересовался моим прошлым, моей семьей. Наверное, сейчас, перед моим уходом, пришло время рассказать. Нет, сынок, я не выросла в приюте, меня не нашли в капусте, как смешно ты придумывал в раннем детстве. Я выросла в замечательном светлом доме. Свет и тепло этого дома греют мою душу до сих пор.
Если ты захочешь больше узнать о моей семье, сын, о том, откуда корни твои, то я записала с помощью Гали свои воспоминания, все, все… Если вдруг ты решишь, что тебе это интересно, важно, ты свяжись с Галей, пожалуйста!
Не скрою, я иду на эту маленькую хитрость сознательно… Хочу уйти из мира этого и все же надеяться, что у моей дочери есть старший брат, которого она была практически лишена.
Конечно, это твой выбор, Боря. Просто знай: Галя будет рада общению. Я понимаю, что одиннадцать лет разницы – это много. Но, поверь мне, сынок, это ничто по сравнению с вечностью. Той, в которую собираюсь я.
Галя расскажет тебе все, покажет мои записи, главное, чтобы ты этого захотел, Боренька.
А к тебе одна просьба. Здесь список имен. Моих самых родных людей, отца и матери, сестер и братьев, которых я потеряла. Они жили в местечке Бережаны в Галиции. Теперь это Западная Украина. Там я родилась. Там выросла, полюбила твоего отца и уехала с ним в новую жизнь. В июне 1941 года. Случайно выбрав судьбу. А они остались. Там был их дом. И мой дом. Моя душа скоро вернется туда. А ты, пожалуйста, передай их имена в ваш музей Катастрофы. Как же поздно я подумала об этом…
Я не знаю точно, как они погибли, сынок. Знаю, что гетто, куда их загнали, было уничтожено в середине октября 1942 года. Я не знаю об их последних днях и часах, могу только догадываться… Один раз поехав домой, сразу после войны, я закрыла туда дорогу. Я боялась знать об этом всегда, всю жизнь. Убегала от фактов, от историй, воспоминаний, а они догоняли меня. Тоже всю жизнь. Теперь догнали.
И я думаю о них, вижу их перед своими глазами… Представляю их последние дни и минуты. Словно я виновата в том, что живу все эти восемьдесят лет. А моим родителям, младшим сестрам и братьям, им достался один кровавый ров. Я боюсь ложиться спать, потому что тогда вижу их – и воспоминания становятся невыносимы…
Это моя последняя просьба. Их имена, пусть они будут в главном музее, который у вас в Иерусалиме.
Фельдман Герш Мордкович 53 года
Фельдман Хана Иосифовна 44 года
Фельдман Мира 15 лет
Фельдман Соня 13 лет
Фельдман Яков и Фельдман Меир. Обоим по 8 лет.
