– Банда оказался здесь даже раньше их...
– Коля, ну ты – как ребенок! – выговаривал Банда другу, выслушав его рассказ о всех событиях, предшествовавших похищению Леночки. – Ты что, не понимал, во что влез?
Они беседовали в машине Банды, решив, что здесь, на стоянке у кладбища, как раз самое спокойное место, где им никто не сможет помешать обсудить все детали предстоящей работы и уточнить план совместных действий.
– Как я мог подумать... – попытался оправдаться Самойленко, недоуменно пожимая плечами, но его, не слушая, перебил Андрей:
– Я же ему сразу сказал, как только он в ту аварию попал, – нечисто дело!
– Конечно, – согласился Банда. – Нужно было еще тогда меня вызывать. Мы бы смогли поработать спокойно, не в цейтноте. А сейчас... Сколько у нас времени? До пятницы?
– Да, – Николай нервно закурил. – Понимаешь, Банда, я, конечно, могу отдать им все документы. Я могу вырезать из программы свой сюжет, заменив его какой-нибудь лабудой про тетю Глашу, накопившую сто долларов на подпольной торговле сигаретами без акцизных марок. Но мне противно, понимаешь? Я не хочу идти этим гадам на уступки!
– Конечно, понимаю, – опять согласился Банда. – Я бы на твоем месте тоже попытался что-нибудь придумать, прежде чем сдаваться.
– С другой стороны, самое главное для меня – чтобы с Леночкой все было в порядке...
– Это для нас всех главное, – перебил его Банда. – Ладно, мужики, кончаем обсуждение проблем. Давайте переходить к делу. Мне нужна ваша помощь.
– Конечно.
– Вам не показалось странным, что у вас на работе смогли так запросто похищать документы и видеозаписи?
– Мы думали об этом. Наверное, против нас действуют профессионалы, для которых не существует преград в виде охраны телецентра, закрытых дверей...
– И которые весьма хорошо осведомлены обо всех ваших делах. Верно? – перебил Самойленко Банда. – У меня сложилось впечатление, что кто-то из вашей телевизионной бригады работает на бандитов.
– Банда, ты что говоришь? – чуть не задохнулся от возмущения Коля, услышав такое от друга. – Да у меня в редакции – все свои, ребята честнейшие и преданнейшие и делу, и мне в конце концов! Я сам их подбирал, и если ты не знаешь, то не говори лишнего. Ты вот на Дубова, к примеру, посмотри...
– Александр, не обращайте на него внимания – он, наверное, все же неисправим, – перебил друга Андрей, – не умеет реально смотреть на вещи. Он считает, что если сам относится к человеку с душой, то и человек ему обязан отплатить тем же. И жизнь его ничему не учит.
– Не правда. Просто как я могу подозревать кого-то, если не поймал никого за руку? – попытался оправдаться Коля, с надеждой глядя на Банду.
– Вот давайте, мужики, и попробуем поймать за руку того, кто работает против вас, – спокойно ответил тот, – и тогда не будем больше спорить. Погодите...
Банда достал из кармана куртки блокнот и раскрыл на чистой странице.
– Итак, сколько человек у вас работает?
– Э-э, всего в телецентре наберется не меньше пятисот сотрудников...
– Коля, меня интересуют люди, работающие непосредственно с тобой.
– Конечно, я понимаю, извини. Двадцать семь человек в нашей редакции...
– Сколько у вас кабинетов? Или где вы там сидите – в студиях? Как это называется?
– Студия нам выделена, конечно, но там мы работаем только над студийными сюжетами – интервью, комментарий и так далее. А вообще, конечно, сидим по кабинетам, – Николай переглянулся с Андреем. – Сейчас мы посчитаем, я так сразу сообразить не могу.
– Пять кабинетов у наших сотрудников, – сказал Дубов. – Плюс мой кабинет и твой.
– А еще мы пользуемся монтажной, – добавил Николай.
Банда открыл бардачок, чтобы вынуть оттуда новую пачку сигарет. Самойленко, сидевший рядом с ним на переднем сиденье, заметил, как тускло сверкнули в темноте ящичка своими матовыми поверхностями гранаты, и нервно переглянулся с Андреем – Банда был в своем репертуаре.
Коле вдруг вспомнился почему-то тот допрос "с пристрастием", который устроил спецназовец еще в Одессе. Все-таки Банда умеет работать. Он поможет!
– А материалы, о которых вы говорили, из каких комнат исчезали? – продолжал тем временем расспросы московский гость, закуривая очередную сигарету.
– Копия контракта "ушла" из моего кабинета, – начал перечислять Коля. – Файлы были стерты из компьютера, который стоит в кабинете Андрея.
Один видеосюжет исчез прямо из монтажной, но это наша вина – оставили там на ночь. Другой – из кабинета, в котором сидит Лариса Тимошик.
– Это та, которую изнасиловали? – сразу же отреагировал Банда, и Коля лишний раз убедился, насколько цепкая память у его друга.
– Да.
– Хорошо, – Банда сделал в блокноте какие-то пометки. – Теперь еще вопрос: у кого есть доступ в ваши кабинеты, кроме вас?
– В смысле?
– У кого хранятся ключи от ваших кабинетов?
– Ни у кого. У меня – от своего кабинета ключ, у Андрея – от своего.
– Есть еще по дубликату у уборщицы, – подсказал Дубов с заднего сиденья.
– Да, точно.
– А кто у вас уборщицей работает?
– В каком смысле? Что тебя интересует?
