– Ну, что за человек? Откуда она взялась? Сколько ей лет? Как она в общении? – попытался сформулировать Банда то, что хотел услышать.
– А-а... Ну, зовут ее Татьяна Сергеевна, ей лет шестьдесят пять – семьдесят, маленькая такая, худенькая старушка... Ну, что еще? – Николай вопросительно взглянул на Дубова: может, тот что-нибудь добавит?
– Работала раньше на автозаводе, во вредном цехе. Передовик, кавалер нескольких орденов и медалей...
– Ты что, серьезно? Откуда ты знаешь?! – удивился Самойленко.
– Знаю... В общем, Александр, человек она очень приятный и, я уверен, очень честный. Через нее бандиты не смогли бы действовать.
– Хорошо, – Банда продолжал что-то помечать в своем блокноте. – Переходим к следующему моменту. Все, что заварилось здесь, "завязано" на компании... как вы ее называли?
– "Технология и инжениринг".
– Ага, – Банда записал название фирмы в блокнот. – Она занималась импортом "вольво", так?
– Да.
– Каков у вас порядок работы над материалами? Сколько человек из двадцати семи ваших сотрудников были заняты этой темой? И кто именно?
– Да никто. Этим я занимался практический одиночку, – уверенно ответил Николай.
– Ну, а кто знал, что ты этим занимаешься?
– Только Андрей и Лариса.
– И она же помогала тебе в чем-то?
– Да, пока я был в больнице, она систематизировала данные из таможенной службы...
– Я помню. Ты уже говорил, – перебил его Банда, не дослушав. – Так, теперь переходим к вашим так называемым оппонентам. Кто владелец фирмы?
– Вообще эта компания зарегистрирована как закрытое акционерное общество, но семьдесят процентов капитала принадлежит Семенову Владимиру Михайловичу, – с гордостью доложил Николай – он действительно гордился тем, как много всего ему удалось узнать о фирме. – Четыре года назад он закончил местный нархоз, с тех пор – в частном бизнесе. При том исключительно в "частном" – не работал ни на какую фирму, не регистрировался как предприниматель, не платил, естественно, налогов. По слухам, он занимался чем-то вроде торговли подержанными автомобилями – то ли сам был перегонщиком, то ли содержал целую сеть таких ребят, более подробно не могу сказать.
– Ясно.
– Александр, мне кажется, что можно проверить и государственные органы – то же управление делами администрации президента. Наверное, их интересы тоже были бы затронуты, если бы наша программа вышла в эфир, – вдруг сказал Дубов. – Мне кажется, тут вполне мог приложить руку тот же Андрей Андреевич...
– Кто такой?
– Президентский "завхоз".
Банда с сомнением покачал головой:
– Нет, Андрей, мне кажется, здесь вы слегка переборщили. Если бы вы наступили на хвост управлению делами, с вами бы нашли другой, более простой способ расправиться – на вас бы натравили ваше же собственное начальство или отлучили бы от эфира...
В конце концов подстроили бы какую-нибудь автокатастрофу. Есть же масса способов с вами, журналистами, справиться. Я бы даже вполне поверил, что та авария, в которую попал Николай, – дело рук спецслужб, потому что сработано неплохо, без следов и эффективно. Но красть ребенка... Нет, это стиль работы негосударственных органов.
– Да урки там сплошные! Мне же звонили, я разговаривал с ними, – горячо заговорил Николай, отчаянно жестикулируя, – даже по голосу слышно, что тот, который мне звонил, весь в наколках. Обыкновенные уголовники.
– Ну, не совсем обыкновенные, – поправил друга Банда. – Обыкновенные работают на более низком уровне... Ладно, пока мне достаточно информации. Теперь, мужики, ваша очередь меня выслушать. Запоминайте все, что я буду вам говорить и показывать, – у нас очень мало времени, и права на ошибки мы не имеем.
– Слушаем тебя.
– Андрей, подайте мне вон тот чемоданчик, что рядом с вами, – обернулся Банда, показывая Дубову на симпатичный кейс, лежавший на заднем сиденье. – Спасибо. А теперь, Коля, смотри внимательно.
Банда положил кейс себе на колени, щелкнул замками и откинул крышку.
В чемоданчике оказался аппарат, чем-то напоминающий транзисторные магнитолы советской эпохи – с выступающими наружу ручками настройки и складной антенной. Вот только шкалы волн у этого аппарата не было, да и защитный цвет его прямо указывал на специфический характер его предназначения.
– Держите, Андрей, вот эти пять "пуговичек", – Банда достал из специального отделения своего "хитрого" кейса пять странных маленьких круглых железяк, действительно очень похожих на пуговицы, и протянул ему. – У вас в редакции какого типа телефоны? Надеюсь, вы еще не настолько успели разжиреть, чтобы установить сплошные "панасоники"?
– Ну, факс у нас есть, конечно... – немного обиженно заметил Самойленко, но его опять перебил Дубов:
– Обыкновенные у нас телефоны – кнопочные мыльницы, которые строгают тут, в Минске.
– Отлично. Ты, Коля, можешь собрать всех сотрудников в своем кабинете и провести что-то вроде планерки? Так, чтобы другие кабинеты на некоторое время опустели?
– Зачем?
– Пока вы будете вроде бы совещаться, Андрей вложит в каждую телефонную трубку "пуговичку". В каждый аппарат...
– У нас десять аппаратов, – растерялся Дубов.
– Почему десять?
