Левое плечо и рука горели огнем от удара, голова кружилась, а перед глазами плыло. Джеймс потряс головой, пытаясь прийти в себя. В ушах звенело, перед глазами все взрывалось яркими красками. Но одно он видел отчетливо — до снитча ему оставалось несколько десятков футов.
Джеймс собрал всю волю в кулак и вновь устремился к мячу. Справа, на одинаковом с ним расстоянии, к золотому мячику приближалась ловец Когтеврана. Джеймс знал, ей не выстоять против него. Только не сейчас, когда победа уже практически в его руке.
До снитча оставался десяток футов, Джеймс вытянул вперед здоровую руку, готовый его схватить. Он сжал пальцы, чувствуя, как на губах уже расплывается победная улыбка, как понял, что сжал в руке воздух.
Сердце пропустило удар. Пропустило второй. Джеймс во все глаза смотрел на Зои Хадсон — ловца Когтеврана, второкурсницу с двумя короткими светлыми косичками. Смотрел на Зои Хадсон, которая таращилась на него своими огромными голубыми глазами и сжимала в руке золотой снитч.
Весь стадион замер. Казалось, что выключили звук.
Первыми в себя пришли болельщики, которые тут же подняли страшный гвалт, крича, кто от радости, а кто от сокрушительного поражения. Следующая в себя пришла Зои, которая, по-прежнему с глазами на лбу, резко взмыла ввысь, победно вскидывая руку с пойманным снитчем.
— Зои Хадсон ловит снитч, — наконец, в себя пришла и Алиса, — команда Когтеврана выигрывает со счетом 200:50.
У Джеймса мелькнула слабая надежда, что сейчас он проснётся. Что всё это не может быть правдой. Что всё это больше похоже на страшный сон.
Ведь он никогда, никогда не упускал снитч. Джеймс никогда даже не рассматривал такой вариант, полностью уверенный в себе и своих силах.
Но он никак не просыпался, а острая боль в плече говорила, что всё это реальность.
Он словно в тумане следил за тем, как когтевранцы в своей синей форме гурьбой спускаются на землю, крича от восторга. Смотрел, как на стадион выбегают болельщики с огромными синими знаменами.
Он посмотрел в небо, в воздухе все еще была его команда, которая не спеша направлялась вниз. Джеймса накрыла волна ужаса. Он не представлял, что он им скажет. Он не представлял, как сможет оправдать свой проигрыш после того, как его команда упорно сражалась за победу.
Джеймс резко развернул свою метлу и устремился в сторону Запретного леса. Он не мог сейчас никого видеть. Не мог видеть осуждающих взглядов и слышать обвинения.
Джеймс остановился, когда долетел до знакомой опушки, которая находилась в глубине Запретного леса. Большая поляна, вдоль которой протекал небольшой ручей, осенью была очень красивой. Но сейчас тут было холодно, темно, пахло землей и сыростью. Джеймс подумал, что атмосфера полностью передает его настроение.
Он сидел на поваленном дереве и смотрел на тонкую полоску воды, которая медленно бежала мимо него. Он не понимал, как докатился до такой жизни, оказавшись на самой ее обочине. Как так получилось, что в один миг он лишился того, что любит больше всего. Как он умудрился упустить Лили и упустить победу.
Джеймс с ужасом представлял, что однажды ему всё-таки предстоит встретиться со своей командой. Он думал, и не находил слов, которые способны были бы загладить его вину. В голове даже мелькнула безумная мысль уйти из команды, оставив пост капитана.
В душе закрадывалась обида на Лили. Он хоть и понимал, что не имеет ни малейшего права что-либо требовать от нее, но он считал она обязана была прийти на игру. Зная, как много для него значит ее присутствие. Зная, что она является его счастливым талисманом.
— Сохатый, вот ты где.
Джеймс услышал за спиной голос Сириуса, но у него не было никаких сил, чтобы повернуться.
— Мы тебя обыскались, — сказал Сириус, садясь рядом с ним. Джеймс поднял на него безразличный взгляд. Сириус на него долго смотрел и сказал, вздохнув: — Ладно, не обыскались, конечно же. Сразу по Карте посмотрели, что ты тут сидишь.
— Вот так и прячься от всех, — невнятно произнес Джеймс, пустым взглядом глядя перед собой.
— Ну, мы тебе дали пару часиков побыть в одиночестве, — усмехнулся Сириус, доставая сигареты.
Джеймс только молча поразился, что прошло два часа. По его ощущениям, прошло пару дней.
Они долго сидели в тишине, пока Сириус не сказал:
— Тебя команда ждет.
У Джеймс при этих словах сердце от боли сжалось.
— Я их так подвел, — выпалил он. — Так облажался!
— Никто так не считает, Джеймс, — жестко сказал Сириус, прерывая его, — и твоя команда, тем более.
Джеймс с отчаянием в глазах смотрел на него.
— Все прекрасно понимают, что той девахе просто повезло, — продолжил Сириус. — Если бы не бладжер…
При словах о бладжере заныло и поврежденное плечо, которое все еще стояло не на месте.
— Твои загонщики готовы на стену лезть, себя винят, — говорил Сириус, — Рипли порывался отправиться за тобой и сказать, что уйдет из команды.
У Джеймса немного потеплело на душе от этих слов.
— Я ведь им сказал, что на метлу их натяну, если проиграем, — тихо сказал Джеймс.
Сириус не сдержал усмешки:
— Сурово ты с ними.
— Кому и надо уходить из команды, так это мне, — печально сказал Джеймс.
